Южно-Российский Гуманитарный Институт

Ростов-на-Дону - 2006

   

А.В.Хомич

 

Психология девиантного поведения

 

Учебное пособие

Раздел I 3

Место проблематики отклоняющегося поведения в системе научного знания. 3

Тема 1. 3

Методологические вопросы, связанные с изучением отклоняющегося поведения. Подходы к изучению отклоняющегося поведения: философский, персонологический, социально-психологический, социологический. 3

Подходы различных дисциплин к изучению отклоняющегося поведения. 7

Тема 2. 13

Методы изучения девиантного поведения. 14

Общеметодологические принципы изучения отклоняющегося поведения. 14

Методы изучения отклоняющегося поведения. 15

Тема 3. 20

Основные психологические подходы к изучению отклоняющегося поведения. Соотношение понятий и терминов дисциплины. 20

Основные психологические подходы к изучению отклоняющегося поведения. 21

Соотношение понятий и терминов дисциплины. 25

Тема 4. 33

Понятие нормы и виды норм в психологии девиантного поведения. 33

Теоретическое представление о нормах. 33

Понятие нормы в психологии девиантного поведения. 35

Тема 5. 38

Понятие социальной нормы, генезис и функционирование социальных норм.. 38

Понятие социальной нормы.. 38

Функционирование социальных норм.. 41

Раздел II 45

Теории девиантного поведения. 45

Тема 6. 46

Биологические теории девиантности. 46

Чезаре Ломброзо. 46

Близнецовый метод. 48

Конституциональные теории. 48

Хромосомная теория. 49

Эндокринная теория. 49

Тема 7. 50

Социологические теории девиантности. 50

Эмиль Дюркгейм.. 51

Теория социального напряжения. 52

Субкультурная теория. 55

Теория конфликта. 56

Теория приклеивания ярлыков. 57

Теория стигматизации. 58

Тема 8. 60

Психологические теории. 60

Классический и современный психоанализ. 60

З. Фрейд. 60

Аналитическая психология Юнга. 63

Индивидуальная психология Адлера. 66

Фриц Риман. 66

Эрих Фромм.. 68

Гуманистическая психология. 70

Карл Роджерс - «центрированная на человеке» теория. 70

Бихевиоризм.. 72

Скиннер. 72

Д. Доллард, Н. Миллер. 72

Раздел III 75

Психологические аспекты изучения и коррекции отклоняющегося поведения. 75

Тема 9. 75

Агрессия и агрессивное поведение. 75

Тема 10. 81

Характерологические особенности личности и их связь с девиантным поведением.. 81

Общая характеристика акцентуаций характера по А.Е.Личко. 82

Классификация типов акцентуаций по Г.Шмишеку. 83

Тема 11. 91

Специфические причины девиантного поведения подростков. 91

Тема 12. 94

Контроль и коррекция девиантного поведения. 94

Система социального контроля. 95

Коррекция личности девианта. 98

Раздел IV. Виды девиантного поведения. 101

Тема 13. 101

Наркомания. 101

Причины и факторы наркотизации. 102

Признаки употребления наркотических веществ. 106

Тема 14. 109

Суицид. 109

Типология суицидов. 111

Концепции формирования суицидов. 112

Тема 15. 114

Сексуальные девиации. 114

Тема 16. 122

Тоталитарные деструктивные секты.. 122

Признаки и критерии оценки деструктивности религиозной организации и использования ею психологического насилия. 122

Тема 17. 127

Новые (неклассические) виды девиантного поведения. 127

Терроризм как девиантное поведение. 127

Девиантное поведение, связанное с использованием компьютера и Интернета. 130

Современная Россия и проблемы девиантного поведения. 131

Словарь терминов. 135

Литература. 138

 

 

Раздел I

Место проблематики отклоняющегося поведения в системе научного знания.

Тема 1

Методологические вопросы, связанные с изучением отклоняющегося поведения. Подходы к изучению отклоняющегося поведения: философский, персонологический, социально-психологический, социологический.

 

 

Перед студентом, только начинающим знакомство с вопросами, связанными с отклоняющимся поведением неизбежно возникает ряд трудностей. Читатель, пролистывающий многочисленные пособия, просматривающий изловленные в сети рефераты, очень скоро сформирует обо всем этом впечатление разрозненности и поверхностности изложенного. Ему станет казаться, будто найденные тексты либо безосновательно посягают на всеобщность, либо, напротив, излишне уходят в частности, а то и чередуют первое со вторым. Этим список претензий не исчерпывается, и более проницательные заметят в таких текстах попытку рассмотреть и объяснить все так, как автору видится с его – скажем деликатно – наблюдательного поста. Этот пост может располагаться на территории самых разных наук, а, как известно, одна и та же действительность с разных позиций видна по-разному. Авторы вооружены различными зрительными приборами, и то, что они видят в них – видят различно еще и по этой причине. Наконец, обучаясь - каждый в своих школах, они и объектом научного внимания избирают не одно и то же. Впрочем, такое предисловие для читателя-психолога можно было бы сократить, сравнив ситуацию с тестом тематической апперцепции – где в одной и той же картине каждому испытуемому видится свой сюжет. Тем не менее, этот абзац написан для того, чтобы верно настроить читателя и избавить его от соблазна уделять слишком много внимания и сил критике того, что ему предстоит прочесть, как здесь, так и в других источниках. Значительно полезней будет пытаться всюду извлечь содержательно важную суть, памятуя о том, что субъективность позиций и мнений – неотъемлемое свойство всякого человека, в том числе и авторов пособий по девиантному поведению.

 

Относительно недавно в литературе, имеющей отношение к отклоняющемуся поведению начало появляться обобщающее название – «девиантология». Причины возникновения неологизма довольно очевидны, а необходимость выдвижения этого термина объясняют приблизительно следующим образом.

Весьма справедливо указывается, что отдельные, давно сформировавшиеся науки не способны полностью изучить и объяснить отклоняющееся поведение, ибо имеют возможность делать это только в пределах собственного предмета и методов. Но явление девиантности шире. В этой связи упоминаются науки, традиционно считающиеся родительскими по отношению к «девиантологии» - социология, психология и правоведение. Так один и тот же злоумышленник, укравший с прилавка булку, в свете лучей этих наук будет выглядеть по-разному.  Социолога заинтересует, к какому общественному слою относится этот субъект, и что в этом слое такого, что склоняет его представителей к краже булок. Психолог устремится в глубины его личности, силясь найти в них причину «низкой способности к волевой регуляции эмоциональных побуждений» или что-нибудь в этом роде, причем так поступит обычный психолог, а социальный примется осведомляться о ближайшем окружении несчастного. Наконец, юристу-практику придется правильно квалифицировать деяние (был ли голоден или не признает частной собственности), тогда как правовед-теоретик заинтересуется типичностью проступка и соотнесет его с историческим временем и законами данного общества. Разумеется, полнота картины возникнет лишь тогда, когда ученые мужи обменяются результатами своих умозаключений, и – мало того – будут владеть знаниями и методами друг друга, чтобы, отобрав из них приемлемые, создать особую девиантологическую методологию.

Однако приводятся и соображения, согласно которым интеграция всех дисциплин изучающих отклоняющееся поведение в одну науку объективно затруднена. Это связано с отсутствием у «девиантологии» характерных черт присущих сформировавшейся науке. Так Хагуров в своем «Введении в девиантологию» приводит следующий список таких черт:

- свой, четко очерченный круг проблем, своя область изучения;

- наличие профессионального сообщества ученых - представителей данной науки, отделяющих себя от представителей других наук;

- наличие специализированной профессиональной периодики;

- собственная система подготовки специалистов. 

 

В приведенном списке наименее очевидным представляется последний пункт, и по этой причине ему надлежит уделить внимание. Разумеется (и об этом аллегорически уже было сказано выше), специалист в своей области способен изучать девиантное поведение, опираясь только на собственные методы, в рамках собственного предмета. Очевидно, что этого изучения не достаточно для полноценного знания, и он вынужден осведомляться о том, что говорят на этот счет другие науки. Но речь не идет о том, что, приобретая новые знания, наш специалист делает это поверхностно – такая недобросовестность легко обнаруживается научным сообществом, и дилетант выводится на чистую воду. По крайней мере, к этому нет объективных препятствий. Речь о том, что при подготовке специалиста последний вместе со знаниями приобретает и мировоззрение, мыслительные стратегии, способ видения действительности – то есть то, что составляет содержание понятий Научная Картина Мира и, в особенности, - Научный Стиль Мышления.[1] К сказанному следует добавить и наличие собственного терминологического ряда, который зачастую бывает омонимичен по отношению к терминам других дисциплин. Примером могут служить такие термины как «личность», «вина», «ответственность», которые в психологии и правоведческих науках обозначают понятия с весьма и весьма разным содержанием.

Таким образом, два специалиста, пришедшие в «девиантологию» из разных наук будут руководствоваться разными правилами осуществления научных действий, находить в одном и том же объекте разный предмет изучения, наделять этот объект разной степенью важности – сообразно своим стереотипам и мировоззрению. Наконец, конкретный ученый отнюдь не «трансцендентальный субъект познания» лишенный всякой субъективности и очищенный от бэконовских «идолов разума» - это живой человек, он избирает для изучения то, что диктует ему его система ценностей и интересов, а рассматривает это так, как велят принятая им общественная мораль и его личная совесть.

Надо заметить, что сама склонность современных исследователей изучать объект системно – то есть с учетом всех его взаимосвязей и динамики, плюс к тому – под разными углами зрения, есть во многом дань современной научной моде, приблизившейся по своему масштабу к новой парадигме. Эта мода называется «системным подходом» или синергетикой – теорией самоорганизующихся систем, а берет свое начало еще в гегелевской диалектике. Сама по себе идея одновременного учета всего, что надлежит учесть, безусловно, хороша, но, к сожалению, заявленное зачастую не соответствует действительности. На настоящий момент эти научные настроения – скорее идеальное долженствование и цель, к которой стремятся, нежели метод, которым уверенно пользуются. Говоря образно, это маяк а не парус.

Итак, мы будем считать, что девиантное поведение –  область междисциплинарных исследований, а не предмет какой-то особой науки. На настоящий момент научный обмен в этой области осуществляется фактически именно на междисциплинарном уровне: с одной стороны, он проходит  через публикации и конференции; с другой – результаты, полученные одними специалистами, осмысляются другими под своим углом зрения, после чего изыскиваются способы использования нового, заимствованного, знания.

Наконец, читателя надлежит предостеречь против еще одной опасности. При чтении  статей и пособий по отклоняющемуся поведению возникнет (а некоторыми авторами будет даже навязываться) соблазн считать термин «поведение» системообразующим понятием. Дескать, что бы ни думал, ни чувствовал и ни делал человек –  при этом он как-то «ведет себя по отношению к действительности». При таком взгляде «поведение» приобретает опасный статус метакатегории, точно так же, как в свое время эта напасть приключилась с понятием «деятельность». Но что же именно в метакатегориях плохого? Во-первых, метакатегория начинает поглощать иные категории и понятия, стремясь сделать их частными случаями себя самой. Во-вторых, метакатегория посягает (и обязана посягать) на возможность все объяснить, то есть становится особым незыблемым критерием рациональности, и тем самым приобретает оттенок веры, а не знания. И, в-третьих, действующую (принятую к употреблению) метакатегорию соблазнительно считать не только удобной формой описания и приведения к общему знаменателю всего, что угодно, но и источником и причиной этого «всего, что угодно».

Но «поведением» нельзя описать всю область психического, и уж тем более – нельзя ее объяснить, ибо в абсолютном большинстве случаев какое-то поведение – лишь следствие всевозможных комбинаций биологических, личностных, или, наконец, социальных предпосылок и побуждений. Оно – только форма их проявления – зыбкий, обманчивый  силуэт в луче волшебного фонаря.

_____________

 

 

 

 

Приступая к изучению теорий, описывающих  отклоняющееся поведение, следует учитывать  несколько моментов, касающихся теорий вообще.

Во-первых, всякая теория описывает и объясняет действительность с некоторой долей упрощения. При этом необходимо отбрасываются те черты действительности, которые с точки зрения этой теории малосущественны, ибо полный учет решительно всех особенностей объекта изучения невозможен. Применительно к отклоняющемуся поведению это означает, что никакая из теорий не способна объяснить всего круга явлений, то есть - всех видов и разновидностей девиантного поведения.

Во-вторых, любая теория в явном и неявном виде содержит указания на научные принципы познания, принятые этой теорией и реализуемые в процессе изучения действительности под ее эгидой.

Научные принципы познания:

Содержанием методологии любой науки являются:

- мировоззренческие позиции, занимаемые исследователем;

- идейно-теоретические принципы, определяющие подходы к изучаемым явлениям;

- методы исследования, объясняющие различные феномены;

- результаты, получаемые в ходе проводимых исследований.

 

Таким образом, во всякой теории, в полученных с ее помощью результатах, всегда можно проследить ее философско-мировоззренческий источник, теоретические основания, и прочее.

Традиционно, и с некоторой долей упрощения, все теории, объясняющие девиантное поведение сводятся к трем типам: биологические, психологические и социологические.

Иногда этот список представляют в расширенном виде:

1) теории, использующие биологический подход к объяснению природы девиантности;

2) теории, использующие подход психологии личности;

3) социально-психологические теории;

4) социологические теории;

5) гуманистический подход и связанные с ним дискуссии о природе человека.

(классификация Хагурова)

 

(Здесь полезно обратить внимание на то, что в этот список не попадают какие-либо правоведческие теории, но это и очевидно: ведь теории, выведенные в правовой области знания, не могут посягать на объяснение, а носят лишь описательный и систематизирующий характер, а опираются, в свою очередь, на построения психологии и социологии.)

 

Подходы различных дисциплин к изучению отклоняющегося поведения

 

Философия.

Любой исследователь – вне зависимости от того, какими теориями он руководствуется в своей работе, - так или иначе, решает философский вопрос понимания и трактовки человека, как такового.

Можно привести несколько исторических типов такого понимания:

- Человек един с природой, и, одновременно, обособлен от нее – он занят (и должен быть занят) поисками своего гармоничного места в мире;

- Человек богоподобен, и это дает ему некоторые основания стремиться занять в мире место, достойное такого положения, и ему сообразное;

- Человек – образ и подобие Божье – проводник Его воли в мире, и это предначертание до некоторой степени лишает человека самостоятельной инициативы, а его познавательную и преобразовательную деятельность  окрашивает фатальными красками;

- Человек – венец природы, высшее ее творение, и на этом основании волен перестраивать мир под учетом собственных интересов и желаний;

- Человек заблуждался в прежних трактовках себя, и должен вновь искать свое место в мире – так, чтобы своей активностью не нарушать природной гармонии, а ей способствовать.

 

Но этот список относится скорее к человеческому обществу, нежели к отдельно взятому индивиду – для него же, для индивида, должен быть решен вопрос о противостоянии в нем самом божественного и животного начала (или разумного и животного). Те или иные мировоззрения стоят на позициях одной или другой крайности, есть и такие, которые пытаются разрешить или снять противоречие.

 

Наиболее блестящее, концентрированное выражение это противостояние нашло в знаменитой реплике, вложенной Достоевским в уста Дмитрия Карамазова:

«…Что уму представляется позором, то  сердцу сплошь красотой. В Содоме ли красота? Верь, что в Содоме-то она и сидит  для  огромного большинства людей, - знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то,  что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с  богом  борется,  а поле битвы - сердца людей

 

 

Применительно к отклоняющемуся поведению, приведенное выше противоречие ведет к постановке очень важных вопросов:

1. Какова мера произвольности поведения (может ли человек разумно руководить своим поведением и видоизменять его)?

2. Какова должна быть мера его ответственности за свои поступки в том и другом случае?

3. Каков прогноз на будущее человека и человечества?

 

Надо особо заметить, что и сама внутренняя борьба добра со злом (божественного со скотским; разумного с животным) трактуется по-разному:

- как вынужденное терзание – оно плохо осознаваемо, мешает человеку жить и стремиться к удовлетворенности («гомеостазу», «организмической валидности» и т.п.);

- как требующее труда и нравственных усилий самосовершенствование, осуществляемое через постоянный анализ себя;

- как высший смысл человеческого бытия – через этот процесс должна осуществиться (и тем-то именно постоянно осуществляется) победа добра.

Второе отличается от третьего тем, что не требует от человека религиозной веры – то есть отличается по целям, а не по способу достижения.

 

Философия имеет дело с наиболее общими вопросами, касающимися человеческой жизни и мира – того мира, в котором человек живет и действует.

Эти вопросы связаны:

- с наличием причины и цели существования мира;

- со смыслом жизни человека, с возможностью его изыскать;

- с границами возможности познания, при том условии, что это познание осуществляет живой человек со всеми присущими ему особенностями, слабостями и достоинствами;

- с категорией свободы и возможностью для человека пользоваться этой свободой;

- с этическими категориями - добра, совести, чести, любви, долга…

 

Ответы на эти и подобные вопросы человек часто дает самой своей жизнью, и тем самым так или иначе разрешает их, занимает ту или иную философскую позицию. Это относится как к отдельно взятому индивиду, так и к сообществам и государствам. В чем именно видится смысл жизни общества, какие назначены цели его существования? От возможности дать ответ на такой вопрос зависит поведение членов этого общества, жителей этой страны.[2]

Однако не следует забывать, что философия, вообще говоря, не является наукой, ибо наука –  в привычном смысле – должна опираться на данные опыта, обобщенные в теориях их описывающих и объясняющих с той или иной успешностью и широтой охвата.  Причем опытные данные выступают решающими факторами, источниками теоретических построений, а не только способами верификации/фальсификации последних. Но философские вопросы не могут быть однозначно подтверждены опытом - не случайно их называют “вечными”. Можно ли окончательно доказать, что существует смысл жизни, так же, как и доказать, что его не существует? Смысл жизни (так же, как и свободу воли или цель вселенной) нельзя пощупать, потрогать или измерить. Один человек чувствует себя рабом обстоятельств и убедительно доказывает это, другой опьянен своей свободой - и она для него очевидна.

Итак, можно сказать, что философский уровень осмысления проблем связанных с отклоняющимся поведением  - высший уровень.  Ведь отвечая на основные девиантологические вопросы - что есть норма, а что отклонение – мы фактически решаем философскую проблему.

 

 

Психология личности.

Один из главных интересов психологии личности - стремление понять, что лежит в основе поступков человека. У каждого человека есть свой внутренний мир. Свой особый комплекс представлений, эмоциональных реакций, переживаний, склонностей поступать определенным образом. По каким законам функционирует этот внутренний мир? Ответ на этот вопрос связан с тем или иным взглядом на природу человека.

Любая теория личности - это система идей, которая объясняет, что представляет собой человек (т.е. выявляет, относительно постоянные характеристики личности), как он себя ведет и чем он руководствуется в своем поведении. В какой мере его поведение осознаваемо или может быть осознанно впоследствии?  Теории личности – это обоснованные умозаключения относительно природы человека, которые обязательно

должны иметь эмпирическое подтверждение. Теория должна не только

объяснять прошлое и настоящее поведение человека, но и предсказывать

будущее. Таким образом, можно условно считать (в части, нас касающейся), что теории личности описывают, объясняют и предсказывают человеческое поведение. Если теории этих функций не выполняют, они отвергаются научным сообществом, как недостоверные (что, например, произошло с так называемой «дианетикой» Хаббарда).

 

Следует понимать, что любая теория - это модель, упрощенное описание самого сложного объекта изучения - человека.

Несмотря на разницу в содержании каждой из теорий личности, их основные компоненты - наиболее серьезные вопросы, нуждающиеся в разрешении - во многом совпадают. Перечислим эти вопросы:

- Вопрос о структуре личности – любая теория личности рассматривает вопрос о том, что представляют собой стабильные, неизменные аспекты поведения человека, и в каком взаимном отношении они состоят.

- Вопрос о мотивации. Психологи стремятся объяснить, почему люди поступают так, а не иначе. Вопрос о мотивации затрагивает изменяющиеся, динамические особенности поведения человека, например, об изменении системы ценностей с возрастом.

- Вопрос о развитии. На развитие человека действуют самые разнообразные факторы: наследственность, семья, социальная среда - какова роль тех или иных факторов в процессе развития личности? Каковы закономерности этого процесса? Без ответа на эти вопросы невозможно полноценное познание человека.

- Вопросы психопатологии. Чем норма отличается от патологии? Где проходит их граница? Каковы причины, каков механизм формирования той или иной патологии?

- Вопросы, связанные с проблемой психического здоровья. Любая теории должна предложить критерии оценки здоровой личности.

- Вопрос о терапевтическом воздействии на личность. Как помочь людям с различными психическими отклонениями?

Из этого краткого перечисления проблемной области психологии личности, видно, что большинство вопросов имеют ценность с позиции интересов изучения девиантного поведения.

 

Социальная психология.

Социальная психология одна из самых молодых отраслей знания о человеке и обществе.

Дэвид Майерс дает следующее не строгое определение социальной психологии:

«Социальная психология – наука, изучающая, как люди думают друг о друге, как они влияют друг на друга и как относятся друг к другу

По Хагурову: «Социальная психология изучает устойчивые, повторяющиеся психологические феномены, лежащие в основе социального поведения людей, их отношения друг к другу и характерных способов мышления

 Говоря о разнице предмета интереса социологии, психологии личности и социальной психологии, можно сказать, что социолога интересует, как из взаимодействия индивидуальностей возникает общество; персонолога интересуют сами эти индивидуальности; а социальный психолог интересуется психологической и поведенческой схожестью этих индивидуальностей.

Майерсом отмечается, что общность предмета социальной психологии и социологии состоит в том, что эти науки изучают группы, тогда как общность ее с психологией личности состоит в том, что в фокусе внимания  для обеих наук находится индивид (но не группа). В этом смысле можно обобщить, что группа (ближайшее окружение) индивида интересуют социального психолога постольку, поскольку накладывают отпечаток, оказывают влияние  на личностные характеристики этого индивида.

Хагуровым приводится пример, поясняющий (хотя и весьма утрированно) разницу в научных интересах и взглядах персонолога, социального психолога и социолога:

«Одна и та же ситуация - например драка на улице и толпа на нее глазеющая – представляет несомненный интерес, как для социолога, так и для персонолога и социального психолога. Однако этот интерес будет весьма различным. Так социолог, скорее всего, заинтересуется социальной принадлежностью участников драки и зрителей. Их имущественным положением и уровнем образования, а так же их профессиональной принадлежностью. Он постарается выяснить общие характеристики того сообщества, где имел место инцидент. Был это крупный город или деревня? Каково экономическое и политическое состояние данного сообщества? Разрешают ли местные законы и обычаи драки в общественных местах? Отвечая на подобные вопросы социолог даст свое объяснение происшедшему. Персонолог, рассматривая ту же самую ситуацию, заинтересуется, скорее всего, личностными особенностями участников инцидента. Каков уровень агрессивности тех, кто дерется, и каков уровень эмпатии у зрителей? какова история жизни дерущихся и безучастно наблюдающих за дракой? Каковы, наконец, мотивы совершаемых действий? Выяснив все это, персонолог объяснит происходящее по-своему. Социального психолога заинтересует другое. Первое, что он постарается выяснить - это вопрос о том, является ли подобное поведение типичным для большинства людей в подобных ситуациях? Если да, то какие психологические механизмы лежат в его основе? Если нет, то что уникального было в анализируемой ситуации, что заставило ее участников вести себя подобным образом?...» 

 

В своем объяснении человеческого поведения, социальная психология опирается на два основных положения (по Майерсу):

Первое - власть ситуации. Непосредственные условия, в которых разворачивается поведение, оказывают огромное влияние на само это поведение. Большинство людей не позволяет себе делать в присутствии других то, что вполне позволяет наедине с собой.

Второе – власть личности. Разные люди в одних и тех же ситуациях ведут себя по-разному. Кроме того, разные люди выбирают для себя различные ситуации.

Таким образом, человеческое поведение рассматривается, как результат сложного взаимодействия личностных и ситуационных факторов. Курт Левин описывал этот подход формулой: П = f (Л + С) - поведение есть функция от взаимодействия

личности и ситуации.

Подобный подход оказывается весьма ценным при изучении девиантного поведения и анализе конкретных его проявлений. Опираясь на него, мы можем рассматривать различные социальные ситуации, как “проверку на девиантологическую прочность” - одни люди ее выдерживают и несмотря ни на что демонстрируют “нормальное” поведение, другие - нет - они становятся девиантами.

 

Разумеется, интересы социальных психологов не ограничены подобной проблематикой. Их интересуют такие явления, как конформизм, социальное мышление, любовь и дружба, восприятие себя и других в социальных отношениях и др.

 

 

Криминология.

Криминология - это наука о преступлениях (от лат. crimen - преступление и греч. logos). Криминология - одна из самых древних наук о человеческом поведении, несмотря на то, что само название “криминология” появилось относительно недавно.

В ХХ веке наука о преступлениях синтезировала достижения таких наук, как юриспруденция, психология и социология и выделилась в самостоятельную междисциплинарную область знания. Криминология изучает не только закономерности отдельных преступлений - индивидуального преступного поведения, но и закономерности преступности, как общественного явления. Другими словами, для криминолога одинаково интересно то, как и почему некто совершил преступление и то, почему и как совершают преступления вообще, в том городе, где живет этот некто. Почему совершает преступление человек? Почему для решения жизненной проблемы выбирается преступный путь? Что делать для того, чтобы не допустить этого?

Криминология - эмпирическая наука. Об этом стоит сказать подробнее, поскольку это определение во многом проясняет взаимосвязь криминологии и проблематики девиантного поведения.

Во-первых, проблемы криминологии локализованы в пространстве и времени. Само понятие преступления специфично для каждого общества в конкретный период его развития.

Во-вторых, эмпиричность криминологии во многом связана с прикладным характером этой науки. Задача криминолога - не только объяснение преступности, но и выработка рекомендаций по борьбе с ней. Разумеется, бороться можно только с конкретной преступностью, в конкретном обществе, в конкретную историческую эпоху.

Сказанное не означает, что криминологи не используют общетеоретический и исторический опыт - просто этот опыт имеет, прежде всего, вспомогательное значение. Криминологи ориентированы на поиск базовых причин преступности, коренящихся в специфике общественного устройства и особенностях отношений между членами социума. Преступность - статистическое явление, т.е. связана с деятельностью достаточно большого количества членов общества. Это заставляет криминолога находить связи между преступностью и другими видами поведенческих отклонений, например пьянством.

 

Социология.

Социология[3] (наряду с психологией) сыграла главнейшую роль в накоплении знаний об отклоняющемся поведении. Любой учебник по общей социологии в обязательном порядке включает раздел “Девиантное поведение”.

Социология изучает общество, как следует из самого названия этой науки (societas - лат. - общество и logos - греч. знание, наука). В учебниках и энциклопедиях можно найти с десяток или более определений объекта и предмета социологии, характеризующих таковую, как область научного знания, связанную с изучением социального взаимодействия и его результатов, а именно: социальных отношений и институтов[4]; социальных общностей и личностей. В любом случае подчеркивается, что социология изучает само общество, как целостность.

Говоря об отклоняющемся поведении, социологи исходят из того, что оно представляет собой “социальное явление”, выраженное в массовых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам.

Социологи считают очень важными вопросы о социальных институтах. Среди социальных институтов особое место занимают институты социального контроля, призванные защищать общество от опасных отклонений. Вопросы о том, как действуют эти институты, что они собой представляют, в чем заключается их воздействие на отдельного человека и группы людей – представляют огромный интерес при иизучении девиантного поведения.

Не менее интересны вопросы, касающиеся социализации членов общества. Ведь социализация – это не что иное, как воспроизведение «нормальных» (с позиций данного общества) индивидов. Почему не все люди оказываются в результате «нормальными»?

Почему процесс социализации дает сбои?

Культура, как совокупность норм, ценностей и идей, упорядочивающая жизнь людей, придающая их жизни смысл и направление – еще один из предметов изучения социологии, очень интересный для прояснения причин отклоняющегося поведения. Ведь именно закрепленные в культуре матрицы мышления и социального взаимодействия, определяют формы отклонений в конкретном обществе. Кросс-культурный анализ девиантности дает массу интересного материала, равно, как и наблюдения за изменениями в культурной сфере, влияющими на поведение и мышление людей.

 

Таким образом, можно обобщенно заключить, что все дисциплины, так или иначе относящиеся к изучению отклоняющегося поведения, имеют общий (частично совпадающий) объект и расходятся в предмете своих интересов. Таким объектом выступает индивид или некоторая совокупность людей, а предмет определяется, исходя из того, что предполагают считать детерминантами отклонений:

- личностные предпосылки;

- влияние ближайшего окружения;

- общественные условия.

 

Психология личности изучает, какие биологические, характерологические, ценностно-ориентационные, мотивационные и проч. особенности могут склонять индивида к тем или иным видам девиаций, а так же характер протекания и способы коррекции последних.

Социальная психология изучает то, как влияет на индивида значимое для него окружение, в какие группы вовлечен индивид, как он (обладающий теми или иными личностными особенностями) действует в той или иной групповой и общественной ситуации.

Социология интересуется вопросом, какие общественные условия и процессы определяют те или иные виды поведения людей, причем их индивидуальные особенности, по возможности, должны быть при этом элиминированы вовсе или же сведены к наиболее общим типам.

 

Вопросы для самопроверки:

1) Какие причины склоняют исследователей к попыткам выделения девиантологии в самостоятельную науку?

2) Какие имеются к этому препятствия? Какие из них являются, на Ваш взгляд, принципиальными, а какие устранимы с течением времени?

3) Почему и как в любой научной позиции можно усмотреть ее философско-мировоззренческое основание? Попробуйте привести пример.

4) Какие задачи (применительно к отклоняющемуся поведению) должна решать любая теория личности?

5) Попытайтесь сформулировать определение понятия «отклоняющееся поведение» с позиции социологии.

 

Тема 2

 

Методы изучения девиантного поведения.

 

 

 

Общеметодологические принципы изучения отклоняющегося поведения

 

Любое научное изучение чего-либо – в том числе и отклоняющегося поведения - начинается с постановки и определения проблемы. Все научные проблемы можно разделить на два вида: теоретические и прикладные. Теоретическая проблема связана с отсутствием каких-либо знаний об изучаемой области действительности. Например, какие именно факторы обеспечивают преступность, как явление - это теоретическая проблема. Но если от ученого требуется дать рекомендации по снижению преступности в конкретном городе,  если неизвестно, что именно определяет динамику преступности в данном городе, то он имеет дело с прикладной проблемой. Таким образом, теоретические проблемы связаны с приращением научного знания, а прикладные - с использованием этого знания в практических, точно определенных целях.

Затем определяются объект и предмет изучения – то есть то, что будет взято для изучения, и что нам угодно об этом узнать.

Следующим действием становится выдвижение целей изучения  - то есть уточнение и конкретизация предмета в определенных формулировках, не оставляющих места разночтению, размытости, неопределенности, излишней всеобщности. Отчетливо сформулированные цели помогают отбросить обилие лишних фактов, с которыми исследователь неминуемо встречается в ходе работы.

Для достижения целей определяются задачи, которые надлежит при этом решить (действия,  которые следует предпринять и осуществить). Задачи также понимаются, как промежуточные этапы, необходимые для достижения цели.

Но сознание исследователя не tabula rasa – он неизбежно базируется на уже имеющихся у него знаниях и представлениях. Именно так совершается (пока еще индуктивный) переход от целей к задачам через выдвижение гипотез, основной характеристикой которых являются: а) принципиальная возможность и положительного и отрицательного разрешения, б) невозможность априорного разрешения (до опытной проверки).

Для решения этих задач, предельно формализованных в гипотезах, выбираются пригодные методы.

Иногда при рассмотрении этой традиционной схемы забывают учитывать такое понятие, как результаты, кажущееся необходимым и очевидным звеном в этой цепи,  и о которых по этой причине не стоит говорить. Однако это не так, и о результатах не следует забывать, поскольку на них, во-первых, проверяется правильность и эффективность взятых для исследования методов, а во-вторых, они (результаты) служат основанием для выдвижения последующих гипотез. То есть именно на них основывается дальнейшее изучение этой области действительности.

 

 

Пример. Предположим, изучается вовлеченность лиц юношеского возраста в тоталитарные секты.

 

Проблема (прикладная) – Как обезопасить лиц юношеского возраста от опасности тоталитарных сект?

Объект – юноши и девушки заданного возрастного диапазона.

Предмет - причины, по которым они это делают. (Эта формулировка чрезвычайно размыта, и потому должна быть конкретизирована в целях. Например, причинами могут быть: отсутствие объективной возможности примкнуть к социально-положительным группам; целенаправленная активность действующих адептов сект; низкая социализированность; личностные особенности, и т.п. Предположим, мы остановились на последнем варианте.)

Цели – выяснить, какие именно личностные особенности могут склонять юношей и девушек к вхождению в тоталитарные секты. (Но и эта формулировка, строго говоря, должна быть конкретизирована, в зависимости от того, на каких теоретических основаниях мы строим свои предположения. К тому же, в данном примере следует учитывать, какие именно секты имеются в виду.)

Гипотеза – «Высокая конформность (или какие-либо психопатические черты, или низкий статус в коллективе, и т.д.) является значимым фактором, отличающим неофитов тоталитарных сект от лиц юношеского возраста, в таких сектах не состоящих»

Задачи – сравнить уровень конформности (выраженность психопатических черт, групповой статус) у представителей экспериментальной и контрольной группы.

Методы – Теоретический анализ литературы. Сравнительное эмпирическое исследование. Психологическое тестирование. (Эти общие методы в дальнейшем будут конкретизированы с помощью специально подобранных методик (например, Томаса, СМИЛ, социометрии).

Результаты – Предположим, какое-то наше предположение подтвердилось. Но это еще не дает достаточного знания. В самом деле: если выяснилось, что члены сект достоверно конформнее, то что это значит – в секты приходят уже конформные люди, или их делает такими пребывание в секте? Так результат может послужить поводом и основанием для дальнейших изысканий, и если, допустим, окажется справедливым первое объяснение, – то мы даем рекомендацию, скажем, тренировать способность к отстаиванию своего мнения, к независимому поведению в группе, и т.п.

 

В нашем примере мы использовали определенную категорию методов. Однако полнота изучения того или иного вида отклоняющегося поведения (как явствует из всего сказанного в предыдущей теме) требует использования целого комплекса методов, заимствованных из разных наук. Приведем краткий перечень этих методов.

 

Методы изучения отклоняющегося поведения

 

Социологические методы.

 

 

Среди социологических методов, заимствованных девиантологами, числятся опросы и интервью. Основные этапы проведения опроса включают составление анкеты, ее пилотажную проверку, формирование выборки (с соблюдением репрезентативности), собственно опрос, обработка, анализ  и интерпретация результатов.

По отношению к составлению анкеты важно соблюдать несколько принципиальных требований. Во-первых, тематический подбор вопросов, которые должны максимально соответствовать изучаемой проблеме. Во-вторых, приемлемая структура вопросов - закрытые и открытые вопросы  Ответы на первый тип вопросов легче анализировать, но свободное мнение респондента в этом случае подгоняется под шаблон, что снижает информативность ответов. Свободные ответы информативны и отражают действительное мнение респондента, но их труднее анализировать. Так же необходимо следить за тем, чтобы вопросы не подталкивали респондента к какому-то определенному ответу.

В третьих, вопросы должны формулироваться так, что бы респондент их легко понимал.

 

Разновидностью опросного метода можно считать интервью. Различие между ними, как правило, довольно условно, по этому вопросу нет окончательного согласия и в среде специалистов. Наиболее оправданным представляется количественный подход к осмыслению результатов интервью, при котором подсчитывается частота встречаемости тех или иных категорий ответов. Опросы, как правило, охватывают большее число респондентов, а в случае интервью, общение с респондентом длится дольше.

Интервью делятся на структурированные  (имеющие четкий план задаваемых вопросов), частично структурированные и не структурированные интервью.

Проводить интервью достаточно сложно, но информация получаемая в результате, обычно значительно глубже и интереснее, чем в опросах.

Далее, среди методов, заимствованных у социологов, стоит отметить метод анализа документов. Все документы можно условно разделить на две большие группы - личные и официальные. Среди последних особую группу составляют печатные издания - пресса. Поиск информации в официальных документах можно вести по-разному. Можно, например, сравнить между собой конкурирующие в печатных изданиях точки зрения по какому-то вопросу (скажем, по проблеме наркомании, или детской беспризорности). Можно составить рейтинг упоминаемых в прессе девиантологических проблем, или отдельно анализировать криминальную хронику. К официальным документам относится так же официальная статистическая информация.

Личные документы - это, прежде всего, дневники, письма и фотографии.  Изучение писем и фотографий позволяет реконструировать внутренний мир человека. В этом случае взгляды, привычки и проблемы человека предстают перед исследователем в “чистом” виде.  Изучая личные документы, ученый получает бесценную возможность взглянуть на интересующие его проблемы глазами того, кого он изучает. Во вторую очередь (по информативности) к личным документам следует относить документы в буквальном смысле – свидетельства, удостоверения, характеристики и проч.

 

Читатель-психолог по прочтении этого параграфа, по всей видимости,  проявит некоторое недоумение, ибо в перечисленном легко узнает те методы, которые прежде вполне справедливо считал методами «чистой» психологии. Но, во-первых, эти методы действительно имеют социологическое происхождение. Во-вторых, опросы и интервью отражают собственно психологические характеристики не напрямую, а опосредованно и субъективно. Наконец, в-третьих, такая ситуация является лучшим доказательством и очень типичным примером междисциплинарного обмена, «диффузии» методов сквозь границы наук.

 

Психологические методы.

Опросники и тесты.

С помощью тестовых методик диагностируются преимущественно психические свойства, интеллектуальные, профессиональные и творческие способности, тогда как посредством опросных исследуются характерологические особенности, свойства личности, структура мотивации и т.д.

Бытует мнение, что разница между тестом и опросником весьма условна. Так, например, Хагуров (социолог по образованию) в своем «Введении в девиантологию» на этот счет пишет следующее: «…тесты, в большинстве случаев (не всегда), имеют ключ, используя который можно сразу получить интерпретацию данных. Кроме того, тест может состоять из каких-либо заданий (например, что-либо нарисовать), не обязательно содержать вопросы. Опросник же предполагает самостоятельную оценку результатов психологом[5]

Между тем, эта разница имеется, и она носит принципиальный характер. Прежде всего, тест сопоставляет результаты данного испытуемого с имеющейся нормой, и, следовательно,  возможности его применения, как метода, тем меньше, чем менее определенно то нечто, что с его помощью изучается. Не лишним будет напомнить, что слово «тест» есть слово заимствованное, буквально означающее «испытание» (в значении «проверка»). Но испытание предполагает наличие четко определенного критерия, по которому будет приниматься решение о нормативности полученного результата. Если такого критерия не существует, или он условен или не четко фиксирован, или, наконец, если речь идет не о каком-то одном свойстве, а об их сочетании, называемом обычно словом «профиль»,  - во всех этих случаях применение понятия «тест» вряд ли уместно.

Однако возразят, что существуют же  «проективные тесты» вроде Роршаха, или «Несуществующего животного». Это верно, но никакого противоречия здесь нет, поскольку в таких случаях происходит простой и лингвистически объяснимый, но содержательно не корректный перенос термина с одного понятия на другое – с переменой его подлинного  значения. В этих случаях деликатнее пользоваться словом «методика».

Опросник же является инструментом осведомления исследователя о субъективном мнении испытуемого – даже если с его помощью опосредованно изучаются достаточно «чистые» психологические свойства. Другой вопрос – что сами диагностические методики зачастую включают в себя элементы и теста и опроса, но это ни коим образом не стирает содержательной грани между этими методами.

 

Применение тестовых и опросных методик имеет ряд сложностей.

Сложности, связанные с достоверностью полученной информации:

- соответствие методики проблеме (должна измерять именно то, что нужно);

- адекватность ответов испытуемых (точность, искренность, отсутствие в таковых социально желательного компонента);

- субъективность исследователя в интерпретации полученных результатов.

 

Эксперимент.

Так называемый «классический эксперимент» состоит в следующем: объект подвергается воздействию каких-либо факторов, которые (согласно гипотезе) влияют на изучаемый нами феномен. Опасности для исследователя здесь состоят в том, что возникает соблазн считать, что те изменения, которые он фиксирует, происходят именно из-за его воздействия, и такому исследователю не помешает вспомнить римскую юридическую мудрость: «После того» – не значит: «вследствие того». Это означает, что исследователю надлежит принимать во внимание иные факторы, кроме привнесенных им, а так же – учитывать возможное действие факторов остаточных, неучтенных. В этом смысле многие сравнительные эмпирические исследования, строго говоря, нельзя назвать экспериментом. Так, если сопоставляются те или иные свойства в группах, между которыми имеется очевидное качественное различие, то даже если эти свойства также окажутся достоверно разными, то все-таки останется не выясненным вопрос, что именно обусловило эти различия? Иногда такие исследования пытаются называть «констатирующим экспериментом», но это не верно.  Всякий эксперимент обязательно констатирует какой-нибудь факт (даже такой: «Ничего установить не удалось»),  – но не всякое исследование есть эксперимент, и некоторые из них могут называться лишь измерением – не более.

 

Наблюдение.

Здесь ученый становится непосредственными участником тех процессов, которые он изучает. Погружаясь в изучаемую социальную реальность, глядя на события глазами участника, ученый способен проникнуть в специфику мироощущения интересующей его категории людей. Заметим, что обычно подобная информация исследователю оказывается недоступной, ведь проникнуть в суть жизненного мира какой-либо социальной группы, можно только “став своим” в ней. Особый интерес представляет этот метод для изучения замкнутых сообществ - профессиональных преступников, проституток, наркоманов, сект.

В психологии различают прямое и косвенное наблюдение. По характеру контактов с изучаемыми объектами наблюдение подразделяется на непосредственное и опосредованное, по характеру взаимодействия — включенное и невключенное (со стороны) наблюдение. Метод наблюдения широко используется и в юридической практике в познавательных целях, например следователем в ходе проведения следственных действий, и в этом смысле может считаться также принадлежащим к группе криминологических методов. Вообще же, наблюдение – метод общенаучный. Необходимо особо подчеркнуть, что оно приобретает и сохраняет статус научности только тогда, когда не является пассивным созерцанием, и не выхватывает из увиденного  бессистемных, случайных впечатлений, к тому же пропущенных сквозь фильтр интересов, установок и предубеждений Научность наблюдения  обеспечивается следующим:

- строгим планированием того, что именно надлежит увидеть;

- заранее определенными критериями того, как выявить искомое;

- фиксацией результатов наблюдения (опять-таки по загодя составленной схеме).

Разумеется, все перечисленное целиком относится и к методу беседы.

 

Беседа. Основное назначение беседы состоит в том, чтобы в процессе общения с субъектом получить необходимую информацию о нем и других лицах. В ходе беседы составляется мнение об индивидуальном развитии человека, его интеллекте, психическом состоянии, о его отношении к тем или иным событиям, людям. И хотя с помощью беседы далеко не всегда удается получить исчерпывающую информацию, тем не менее, она помогает лучше узнать субъекта, определить по отношению к нему наиболее правильную тактическую линию поведения.

 

Самоотчеты и самоописания.

При изучении вопросов, связанных с отклоняющимся поведением, анализ таких источников может дать исследователю неоценимую информацию. Причем она может быть использована в трех наиболее широких аспектах:

- с диагностическими целями по отношению к конкретному индивиду;

- с диагностическими целями, связанными с выявлением в таких самоописаниях наиболее типичных черт, присущих этой категории людей;

- в терапевтическом плане – как способ самоанализа.

Так широко известны биографические описания наркоманов, по которым, согласно этой схеме, можно, во-первых,  проследить решающие  обстоятельства, склонившие их к вступлению на путь порока, и отношение к ним самого больного, выявить его индивидуальные механизмы психологической защиты, и т.п. Во-вторых, по таким описаниям можно составить эскиз типичной  «биографии наркомана», в состав которой, к примеру, в обязательном порядке включается наличие «друзей», спровоцировавших первую пробу, зачастую легко выявляется отрицание, как доминирующий механизм защитной мотивации, и т.д. В третьих, самоотчеты и дневники, особенно составляемые в ходе (или после) прохождения терапии сами по себе являются средством рефлексии больного – заявленное (и/или действительно имеющее место) в них новое отношение к себе и наркотикам, к своему будущему - как минимум служит для него ориентиром. Теперь после вербализации – особенно письменной – этого отношения больной будет неосознанно стремиться к соответствию новому ориентиру, новой «модели себя». 

Говоря о самоотчетах и самоописаниях, психологу небесполезно будет вспомнить ту мысль, что всякая деятельность есть проекция личности действующего на ту часть реальности, которая посредством этой деятельности преобразуется. (В картине есть частица личности самого художника.) В этом смысле самоотчеты и самоописания могут быть рассмотрены в качестве объекта для применения такого психологического метода, как метод анализа результатов деятельности.

Можно привести пример из книги Н. Модестова «Маньяки… слепая смерть: Хроника серийных убийств». Речь идет о неком Ряховском – маньяке-убийце и геронтофиле:

 

«…Как-то домашние заметили, что Сережа вдруг начал очень много писать. Просмотрев тетради, они поняли, что их сын сочиняет книгу про Командора... Прозаические "шедевры" Ряховского, изъятые при обыске, дали возможность глубже понять личность их создателя. В общих тетрадях содержатся три варианта повести "Старфал", в которых приводится жизнеописание Великого Командора, посвятившего свою жизнь Межпланетной Федерации, наведению в ней порядка, соблюдению дисциплины и воспитанию нового поколения людей.

Не стоит подробнее вдаваться в изложение сюжета повести, тем более, что и сам создатель, судя по оценке психиатров, не совсем четко представлял, зачем он ее пишет и чем собирается закончить. Однако во время следствия Ряховский, как бы между прочим, заявил, что придет время и он отнесет повесть в издательство.

Фантастика - любимый литературный жанр маньяка. Он перечитал Азимова, Бредбери, других писателей. Вообще проявил начитанность. Упомянул как-то о романе "Молчание ягнят", где рассказывается о его американском "коллеге" - людоеде докторе Лектере. Ряховский скептически отозвался о фильме, снятым по роману, подчеркнув, что в книге, в отличие от фильма, "есть идея, философия".

Похоже, и он претендовал на философское объяснение своих поступков. Убитых мужчин Ряховский считал гомосексуалистами. Утверждал, что преступления совершал совершенно осознанно: "Пусть они пройдут реинкарнацию, после чего возродятся для следующей жизни нормальными людьми". И по поводу убийства женщин у маньяка было готовое объяснение: он, дескать, очищал от проституток общество...»

 

 

Заканчивая разговор о методах, следует сказать о  различии между методами качественными и количественными. Они особенно эффективны в больших масштабах - когда нужно отразить состояние больших групп людей или наиболее общие закономерности.  К этим методам относятся в первую очередь опросы, формализованные интервью и анализ официальных документов.

Качественные методы более глубоки, и  нацелены на обнаружение особенного. Исследователь пытается выявить смысл, который люди вкладывают в свое поведение и в свои переживания. Обработка данных, собранных с помощью качественных методов подразумевает их содержательную интерпретацию. Помимо этого, правда, может быть осуществлен статистический анализ встречаемости каких-либо содержательных категорий – так происходит индуктивный переход от единичного, особенного - к общему, типичному.

 

Вопросы для самопроверки:

1) Попытайтесь разделить перечисленные методы на социологические, психологические и криминологические: опрос, интервью, тест, эксперимент, наблюдение. Отметьте для себя трудности, которые при этом возникали.

2) В чем принципиальное отличие теста от опросника?

3) Чем обеспечивается научность наблюдения?

4) В каких трех основных аспектах может быть использована информация, полученная при анализе самоотчетов и самоописаний?

5) В каких исследовательских задачах качественные методы уступают по информативности количественным, а при каких превосходят их?

 

Тема 3

Основные психологические подходы к изучению отклоняющегося поведения. Соотношение понятий и терминов дисциплины.

 

Психология девиантного поведения – по Менделевичу – «междисциплинарная область научного знания, изучающая механизмы возникновения, формирования, динамики и исходов отклоняющегося от разнообразных норм поведения, а также способы и методы их коррекции и терапии».

 

Предметом психологии девиантного поведения являются отклоняющиеся от разнообразных норм ситуационные реакции, психические состояния, а также развития личности, приводящие к дезадаптации человека в обществе и/или нарушению самоактуализации, непринятию себя в силу выработанных неадекватных паттернов поведения.

 

Основные психологические подходы к изучению отклоняющегося поведения[6].

 

Представители различных психологических школ различным образом подходят к решению проблем, связанных с отклоняющимся поведением, и более того, - по разному определяют и трактуют само понятие «отклоняющееся поведение».

В качестве наиболее популярного критерия нормы психического развития, из употребляемых американскими и западноевропейскими исследователями, выступает способность субъекта к адаптации. Для западной психологии и психотерапии критерий адаптивности является наиболее универсальным и в то же время высшим. Отечественная психология рассматривает адаптацию лишь как один из аспектов психического развития, не обязательно имеющего для человека ведущее значение.

Это понимание предполагает включение в круг критериев нормы не только успешное приспособление к социальной среде, но и прогрессивное развитие творческих способностей, прежде всего, связанных с процессом формирования личности. Естественно, что при таком подходе в этом процессе должны выделяться качественные новообразования.

К этому выводу приходят и некоторые зарубежные психологи. «Оценка нормы и аномалии в контексте развития требует знакомства с общими принципами развития при особенном отношении к личности» (М. Герберт, 1974). В качестве организующего «ядра» личности признается «Я-концепция», определенное качество которой рассматривается как ключ к нормальной адаптации. Эта концепция включает как «хорошую» интеграцию личности (в духе Г. Оллпорта) гармоничную «Я-концепцию» (при минимуме внутренних противоречий и едином взгляде на жизнь), так и относительную автономию (в смысле способности к независимому, самостоятельному поведению). Автономия связывается с формированием коммуникативных способностей и уверенностью в себе (положительной самооценкой) на их основе. В свою очередь, неуверенность в себе и низкая самооценка рассматриваются как источники нарушения адаптации и аномалий развития (М. Герберт, 1974).

Такое представление, сформировавшееся в русле гуманистической психологии, кажется выходящим за рамки традиционного понимания адаптивного критерия и согласуется с целым рядом представлений отечественной психологии о важной роли отношения к себе и самосознания в целом в процессе формирования личности.

Основным источником отклонений в психоанализе обычно считается постоянный конфликт между бессознательными влечениями, образующими в своей подавленной и вытесненной форме структуру «Оно», и социальными ограничениями естественной активности ребенка, образующими в интернализованной форме структуру «Я» и «сверх-Я». Нормальное развитие личности предполагает наличие оптимальных защитных механизмов, которые уравновешивают сферы сознательного и бессознательного. В противном случае формирование личности принимает аномальный характер. Правда, наиболее видные неофрейдисты отказались от представлений о сексуальной этиологии конфликтов. Так, К. Хорни, Д. Боулби, Г. Салливан видят причины отклонений в дефиците эмоционального контакта, теплого общения с матерью ж первые годы жизни. Негативную роль отсутствия чувства безопасности и доверия в первые годы жизни отмечает в этиологии отклонений и Э. Эриксон.  Несколько иное представление об отклонениях можно найти в «индивидуальной психологии» А. Адлера. Согласно его взглядам, младенец появляется на свет с двумя базовыми чувствами-стремлениями:

a) чувство неполноценности и стремление к совершенству как компенсация этого чувства;

б) социальное чувство общности и стремление к установлению значимых социальных отношений:

Развитие социально значимых способностей, или, как говорил А. Адлер, «компенсация на полезной стороне жизни», ведет к формированию чувства собственной ценности, что предполагает доминирование чувства общности над индивидуалистическим стремлением к превосходству. В случае «компенсации на бесполезной стороне жизни» чувство неполноценности трансформируется в комплекс неполноценности, составляющий основу невроза, либо в оборотную сторону этого комплекса «комплекс превосходства», который может проявляться, например, в ригидной позиции «вундеркинда», не готового к систематическому труду и равноправному общению со сверстниками при появлении такой необходимости. В то же время А. Адлер корни отклонений видит не столько в самих комплексах, сколько в неспособности индивида установить адекватный контакт с окружающей средой. Появление такой способности может превратить исходный комплекс в инструмент позитивного развития личности.

В качестве важного фактора формирования личности А. Адлер выделяет структуру семьи. Различное положение ребенка в этой структуре и соответствующий тип воспитания оказывают значительное, а часто и решающее влияние на возникновение девиантного поведения. Например, гиперопека, по Адлеру, ведет, к развитию мнительности, инфантильности и комплекса неполноценности.

Большой популярностью в психологии США и Канады пользуется поведенческий подход к пониманию девиантного поведения. Акцент в происхождении девиантного поведения здесь переносится на неадекватное социальное научение. Данный подход носит подчеркнуто эмпирический характер и сосредоточивает свое внимание на возможности коррекции неадекватного поведения путем организации положительного подкрепления и коррекции последствий отклоняющегося поведения (Е. Маш, Е. Тердал, 1981).

Среди работ этого направления заслуживает внимание исследование проблем саморегуляции у детей (П. Кароли, 1981), Сам предмет изучения вынуждает автора выйти за рамки ситуативной, поведенческой парадигмы. Так, указывая на личностно опосредованный характер саморегуляции, автор выделяет ряд необходимых для развития ребенка способностей:

1) активное осознание «близкой» и «дальней» в пространстве и во времени стимуляции;

2) формирование внутренней картины мира;

3) действие в соответствии с индивидуальным способом кодирования информации и предпочтениями.

Несколько отличный от поведенческого экологический подход трактует отклонения в поведении как результат неблагоприятного взаимодействия между ребенком и социальной средой. Ребенок рассматривается как субъект нарушений в той мере, в какой он оказывается объектом нарушающих воздействий со стороны социальной микросреды. Коррекция здесь понимается как оптимизация этого взаимодействия путем взаимного изменения позиций и научения ребенка навыкам сотрудничества. Практически сливается с экологическим психодидактический подход, который акцентирует роль учебных неудач ребенка в развитии отклонений (Д. Халаган, Дж. Кауфман, 1978). Представители этого направления выделяют значение индивидуального подхода в обучении и возможностей самовыражения личности в учебной деятельности.

Весьма популярный в современной психологии развития и детской психологии гуманистический подход рассматривает отклонения в поведении как следствие потери ребенком .согласия со своими собственными чувствами и невозможность найти смысл и самореализацию в сложившихся условиях воспитания. Представители этого направления видят возможность коррекции отклонений в создании специфического для данного подхода контакта учителя с ребенком, дозволяющего в теплой и доверительной атмосфере по-новому ввести ребенка в учебные ситуации, без традиционной дидактической дивергенции (расхождения) позиций и игнорирования интересов ребенка (П. Роблок, 1973).

 В последние два десятилетия в западной психологии широкое распространение получил так называемый эмпирический подход к определению и диагностике отклонений. Сущность этого подхода заключается в чисто эмпирической, феноменологической классификации, где каждый поведенчески различимый устойчивый симптомокомплекс получает свое название (аутизм, депрессия, виктимность и т.д.). Этот подход является попыткой сблизить психиатрию и психологию и поэтому использует для описания типов отклонений понятие синдрома как некоторого устойчивого образования в структуре личности. В качестве примера типичной классификации различных форм отклонений в поведении и развитии рассмотрим схему, приведенную в работе Халагана и Кауфман. Путем факторного анализа описания всех элементов девиантного поведения ими были выделены четыре типа синдромов (аномалий):

1) нарушения поведения;

2) нарушения личности;

3) незрелость;

4) асоциальные тенденции.

Первый тип включает следующие проявления (симптомы): непослушание, деструктивность, вспыльчивость, безответственность, наглость, ревность, гневливость, навязчивость, путаность.

Второй тип: чувство неполноценности, развитое самосознание, избегание общения, тревожность, плаксивость и т.д.

Третий тип: рассеянность, неуклюжесть, пассивность, нервный смех, мастурбация и др.

Четвертый тип: наличие плохих товарищей, прогулы, преданность асоциальным группам.

В данной классификации нет единых критериев ни для выделения типов отклонений в психическом развитии, ни для различения причин и следствий этих отклонений. Особенно критически подобные схемы воспринимаются в свете традиционной отечественной методологии, которая требует рассмотрения личности ребенка и ее аномалий в социально обусловленной, развивающейся жизнедеятельности, в смене отношений ребенка к окружающей его социальной действительности. Так, симптом или черта поведения (например, виктимность, тревожность или повышенная сенситивность) в зависимости от своего предметного наполнения и времени проявления может свидетельствовать о прямо противоположных тенденциях в формировании личности. Тревожность у госпитализированного ребенка вовсе не говорит о каком-то отклонении, а повышенная чувствительность дошкольника к правилам социального взаимодействия в ролевой игре говорит о более чем успешном формировании личности. Не менее прогрессивным может быть непослушание или неподчинение родительскому авторитету. Даже совокупность аномальных симптомов негативизма, упрямства, своеволия и т.п. свидетельствует о вполне нормальном кризисе или определенном этапе формирования личности. Лишь затяжной и абсолютно негативный характер этого кризиса может говорить о возникновении отклонения.

В одной из многочисленных работ по оппозиционному поведению (а девиантное поведение по сути своей именно таковым и является) насчитывается 15 функций такого поведения: от стремления к самостоятельности и необходимости поддержания сплоченности группы до апробирования границ своей власти и «приглашения к игре» (Дж. Антони, 1977). Практически все из них могут рассматриваться как нормальные, ибо выполняют конструктивную функцию в процессе формирования личности. С известным допущением можно говорить только о такой аномальности причины оппозиционного поведения, как боязнь нового действия. Как легко заметить, само по себе противодействие ребенка взрослым еще не позволяет говорить о негативных тенденциях в формировании личности. Даже депрессия может иметь вполне позитивное значение.

В свете понимания формы проявления девиантного поведения и его классификации встает вопрос о «моральной дефективности», широко обсуждавшийся еще на заре советской детской психологии. Так, П. П. Блонский показал неправомерность отнесения подобных явлений к сфере патопсихологии, хотя отдельные аморальные явления могут быть прямым следствием болезненных изменений личности при умственной отсталости, эпилепсии и т.п. В то же время П.П. Блонский указывает на социальную условность оценки поведения ребенка как аморального поведения (Блонский, 1979).

Г.М. Бреслав (Бреслав, 1990) предлагает различать отклонения в формировании личности (ОФЛ) как отклонения от нормального хода процесса ее формирования и патологию формирования личности (ПФЛ) как искажение нормы, представленное в психических заболеваниях. Инфантилизм подростков как сохранение на данном возрастном этапе основных черт, присущих предшествующим этапам, т.е. задержка в процессе формирования личности, является отклонением от нормы, но не болезнью.

В заключение следует заметить, что существуют разнообразные взаимосвязанные факторы, обусловливающие генезис девиантного поведения. А именно: индивидуальный фактор, действующий на уровне психобиологических предпосылок девиантного поведения, которые затрудняют социальную и психологическую адаптацию индивида; педагогический фактор, проявляющийся в дефектах школьного и семейного воспитания; психологический фактор, раскрывающий неблагоприятные особенности взаимодействия индивида со своим ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе и который, прежде всего, проявляется в активно-избирательном отношении индивида к предпочитаемой среде общения, к нормам и ценностям своего окружения, к психолого-педагогическим воздействиям семьи, школы, общественности к саморегулированию своего поведения; социальный фактор, определяющийся социальными, экономическими, политическими и т.п. условиями существования общества.

 

Соотношение понятий и терминов дисциплины.

 

 

В уже упоминавшемся учебнике Клейберга приводится следующее важное замечание: «Наряду с термином «девиантное поведение» исследователями употребляются как синонимы «делинквентное поведение», «аддиктивное поведение», «дезадаптивное поведение», «асоциальное поведение», «неадекватное поведение», «деструктивное поведение», «акцентуированное поведение», «агрессивное поведение», «конфликтное поведение» и др., что является, с нашей точки зрения, методологически неверным.»

Однако содержание этих понятий в указанном источнике не расшифровывается, поэтому автор настоящего пособия счел целесообразным сделать это здесь. Для понимания различий между ними воспользуемся приемами математической логики и теории множеств, а описывать станем в указанном выше порядке.

 

Делинквентное поведение – в отношении этого понятия нет единого мнения. В самом общем смысле можно сказать, что его содержание сливается с понятием «преступное поведение», поскольку под словом «деликт» понимается «преступление». Расхождение мнений (вернее: того смысла, с которым термин «делинквентное поведение» употребляется в научных текстах) состоит в следующем. Относить ли к этому названию только преступления изобличенные, или все, в том числе оставшиеся без воздаяния? Считать ли это словосочетание относящимся только к незначительным по тяжести преступлениям, за которыми не воспоследовало уголовного наказания – или к любому преступлению? Иногда предыдущая формулировка меняется, и вместо «уголовного наказания» употребляется «лишение свободы». 

Помимо этой неопределенности возникает другой важный вопрос, к чему психологически допустимо прилагать это (и, кстати, любое подобное ему) понятие? Относится ли оно только к тем действиям, которые индивид осуществлял в процессе подготовки к преступлению, его совершения и его сокрытия? Допустимо ли применять это понятие, скажем, тогда, когда действия и обнаружимые за ними мотивы свидетельствуют о преступном опыте индивида, его преступных наклонностях, привычках, намерениях? К примеру, можно ли охарактеризовать как делинквентное поведение человека, освободившегося из заключения,  и в беседе с кем-либо проявляющего избыточную осторожность в словах, чтобы ненароком не оскорбить собеседника, хотя сам его лексикон свидетельствует о тюремном прошлом? (Такое поведение характерно для этой категории лиц, поскольку нормы криминальной субкультуры требуют «выбирать выражения, прежде чем что-то сказать».)  Еще один пример: вспомните, как в начале знакомства с Холмсом доктор Ватсон подозревал того в принадлежности к преступному миру, и почему он так рассуждал?

Однако не всякое делинквентное поведение можно вообще охарактеризовать как отклоняющееся. Например, поступки революционера движимые моралью, принятой в среде его единомышленников, могут быть вполне последовательными, и с этих позиций его поведение вполне адекватно, и даже одобряется, хотя с точки зрения антинародного правительства, против которого он борется этот человек – преступник. Итак, «делинквентное поведение» и «отклоняющееся поведение» - понятия, имеющие область пересечения своего содержания. Практически же (без учета предыдущего примера) можно говорить, что делинквентное поведение – частный случай отклоняющегося.

 

Аддиктивное поведение – то есть зависимое (от addiction – зависимость). Само название этого понятия ясно указывает на невозможность его полного отождествления с отклоняющимся поведением, ибо не всякое отклоняющееся поведение осуществляется вследствие какой-либо зависимости. Различают несколько видов зависимостей, среди которых главное место занимают зависимости химического и не химического происхождения. Поведение наркомана, страстного игрока, ведомого члена деструктивной секты можно охарактеризовать как зависимое, но опять-таки лишь в том случае, когда это поведение есть следствие действия влияющей причины. 

Наркоман, изобретающий всякие ухищрения, чтобы скрыть то, на что он расходует деньги, даваемые родителями, или похищаемые в семье, демонстрирует зависимое поведение, ибо оно направляется ведущим мотивом, сделавшимся смыслообразующим ядром его личности – наркотиками. Но тот же наркоман может совершать и иные поступки, например, сходить в магазин за хлебом, в каковом поведении вряд ли кто-то в состоянии будет усмотреть зависимость. В строгом смысле можно говорить о зависимом, аддиктивном поведении тогда, когда вся система ценностей, мотивов и оценок собственных действий и помыслов смещена под действием источника зависимости.

Вот как, например, Ф.М. Достоевский передает ход мыслей зависимого от игры (этим абзацем заканчивается повесть «Игрок»):

«…Вновь возродиться, воскреснуть. Надо им доказать... Пусть знает Полина, что я еще могу быть человеком. Стоит только... теперь уж, впрочем, поздно, - но завтра... О, у меня предчувствие, и это не может быть иначе! У меня теперь пятнадцать луидоров, а я начинал и с пятнадцатью гульденами! Если начать осторожно... - и неужели, неужели уж я такой малый ребенок! Неужели я не понимаю, что я сам погибший человек. Но - почему же я не могу воскреснуть. Да! стоит только хоть раз в жизни быть расчетливым и терпеливым и - вот и все! Стоит только хоть раз выдержать характер, и я в один час могу всю судьбу изменить! Главное - характер. Вспомнить только, что было со мною в этом роде семь месяцев назад в Рулетенбурге, пред окончательным моим проигрышем. О, это был замечательный случай решимости: я проигpал тогда все, все... Выхожу из воксала, смотрю - в жилетном каpмане шевелится у меня еще один гульден. "А, стало быть, будет на что пообедать!" - подумал я, но, пройдя шагов сто, я передумал и воротился. Я поставил этот гульден на manque (тот раз было на manque), и, право, есть что-то особенное в ощущении, когда один, на чужой стороне, далеко от родины, от друзей и не зная, что сегодня будешь есть, ставишь последний гульден, самый, самый последний! Я выиграл и через двадцать минут вышел из воксала, имея сто семьдесят гульденов в кармане. Это факт-с! Вот что может иногда значить последний гульден! А что, если б я тогда упал духом, если б я не посмел решиться?..

   Завтра, завтра все кончится!»

 

Итак, аддиктивное поведение – также частный случай отклоняющегося поведения – объем первого понятия включается в объем второго.

 

Дезадаптивное поведение – теоретически такое поведение можно понимать широко – как отсутствие адаптации к каким-либо требованиям и нормам. Но такой взгляд, во-первых, уместен, скорее, при социологических подходах,  во-вторых, - не содержит объяснения этому явлению, а лишь называет его. (В этом смысле содержание этого понятия будет приближаться к дюркгеймовскому понятию аномии, когда общественные обстоятельства претерпевают существенные изменения, а индивид вынужден к ним приспосабливаться, и о чем речь пойдет позже.) 

В части же, интересной психологу, возможно подразделить такое поведение на две большие разновидности, и понимать его, с одной стороны, как общую характеристику личности девианта, состоящую в низкой способности к адаптации в новых условиях. По-видимому, такое поведение может быть описано через понятие «ригидность», как личностную характеристику, или соответствовать типу акцентуации – «застревающие».  С другой стороны, дезадаптивное поведение можно понимать, как конкретное поведение в конкретной ситуации, в которой индивид не проявил достаточной способности к адаптации и не сумел адекватно с этой ситуацией справиться. В этом смысле типичным примером, известным нам из курса юридической психологии, может послужить неосторожный преступник, основным отличительным свойством которого является выраженный подъем по седьмой шкале СМИЛ (психастения). Необходимо заметить, что дезадаптивное поведение (и это явствует из только что приведенного примера) не обязательно требует наличия в поведении негативного мотивационного компонента  - «злого умысла». Индивид может считать, что придерживается нормативной линии поведения или стремится к ней, и лишь испытывать трудности с реализацией этого «проекта».  Наконец, ситуации, действительно характеризующиеся как экстремальные, могут побудить к неадекватному поведению даже лиц с «самой стойкой нервной организацией» - достаточно вспомнить поведение милиционеров в «Мастере и Маргарите», открывших беспорядочную пальбу по Бегемоту на люстре. Итак, согласимся на том, что объемы понятий «дезадаптивное поведение» и «отклоняющееся поведение», строго говоря, имеют область пересечения.

 

Асоциальное поведение – очевидно, что и этот термин не может претендовать на всеобщность, поскольку не всякое отклоняющееся поведение асоциально. Чтобы поведению быть асоциальным, необходимо, чтобы индивид, его проявляющий, либо действовал осознанно, и тогда его поведение – следствие его убеждений.  Либо же индивид – не социализированная личность, - то есть в силу тех или иных причин не усвоивший моральных и поведенческих норм общества, и не действующий в соответствии с ними.

Такими причинами обыкновенно считаются наследственные предпосылки, определенные характерологические и патохарактерологические особенности, дефекты раннего воспитания, вовлеченность в асоциальные группы, и т.п. Во всех этих случаях присутствуют объективные (то есть не зависящие или слабо зависящие от воли индивида) причины его асоциального поведения. В любом случае, если конечно речь идет о человеке вменяемом, даже если асоциальность его поведения не осознается им в конкретных поведенческих актах, то она принципиально может быть осознана, если к этому будут приложены усилия. (Например, в процессе психокоррекционной работы.) Последнее утверждение не тривиально, и в этическом аспекте означает, что ответственность, прежде всего, лежит на самом индивиде, а в психологическом – принципиальную возможность исправления поведения через коррекцию более глубоких личностных образований.

Таким образом, асоциальное поведение – частный случай отклоняющегося.

 

Неадекватное поведение – этот термин в ряду предыдущих представляется наиболее отвечающим своим задачам, а именно: объять все разновидности отклоняющегося поведения. Однако и он не обладает в этом смысле совершенством, так как с логической необходимостью предполагает точное знание и полное описание ситуации, которой чье-либо поведение должно адекватно соответствовать. В случаях, когда это описание, во-первых, возможно, во-вторых, однозначно, - в таких случаях термин уместен. Но эти случаи не так часты, как может показаться на первый взгляд.

В самом деле: сообразно с какими нормами действовать молодому человеку, когда на его глазах хулиган пристает к девушке – нормам приличного поведения в общественном месте или представлениям о чести и совести?[7] Впрочем, разговор о нормах пойдет несколько позже. Наконец, сказанное прежде не исключает возможности, что один и тот же индивид в различных ситуациях может проявить разную степень адекватности. Уместно задать и противоположный вопрос: как поведут себя разные люди в одной и той же обстановке? Первое относится к проблематике психологии личности и психологии индивидуальных различий, тогда как второе – к сфере интересов и компетенции социальной психологии. Читатель легко увидит, что все сказанное о «неадекватном поведении» в той же мере относится и к понятию «отклоняющееся поведение» вообще. Формально следует констатировать полное совпадение их содержания.

 

Деструктивное поведение – таким термином очевидно можно охарактеризовать только такое поведение, при котором что-либо разрушается (происходит деструкция чего-либо), и нам остается лишь попытаться обозначить то, что может в таких случаях разрушаться.  (Речь, разумеется, не идет о разрушении чего-то вещественного.)

В социальном плане возможна ситуация разрушения старых общественных норм и устоев – действия индивидов (групп, социальных слоев) в этом случае разумно рассматривать двояко: как следствие объективных предпосылок, и как источник, движущую силу происходящих при этом изменений. При этом возможна любая степень осознанности поведения. Например, известная песенная строчка: «Атас! Веселей, рабочий класс! Танцуйте мальчики, любите девочек…» в неосознанном виде отражала анти-тоталитарные настроения того времени – в качестве замены имеющемуся канону поведения бессознательно выдвигалась идея стихийной неуправляемой свободы. 

 В психологическом смысле этим нечто могут быть ситуации межличностного взаимодействия:

- ситуации, потенциально имеющие явную возможность положительного разрешения;

- ситуации с легко прогнозируемым или стереотипным разрешением – типичные ситуации.

В обоих этих случаях результат зависит от действий индивида, и если таковые идут во вред, их можно назвать деструктивными. Действия индивида превращают ситуацию в конфликтную или не способствуют разрешению уже сложившегося конфликта. Так или иначе, вопрос о психологических характеристиках такого человека сохраняет первостепенную важность.

 

В персонологическом и биографическом аспекте допустимо рассмотреть этот термин и с другой стороны – когда какое-либо систематическое поведение индивида приводит его к ситуации регресса, деградации,  личностного распада. 

Наконец, можно попытаться отнести к деструктивному поведению и периоды переоценки индивидом своей системы ценностей. При этом, как представляется, наиболее существенным вопросом будет: «Заменил ли этот человек прежнюю систему ценностей новой, жизнеспособной, или лишь разрушил старую, уже непригодную, повиснув при этом в идейной пустоте?»

Словом, деструктивное поведение -  также частный случай отклоняющегося поведения.

 

Акцентуированное поведение – для читателя-психолога истолкование данного термина не составит никакого труда. Под это название может подпасть только такое поведение, которое детерминировано какими-либо выраженными характерологическими особенностями индивида – акцентуациями. Однако здесь уместно напомнить, что, оттиснув на лбу клиента штамп той-то и той-то акцентуации из готового набора, психолог ничего этим не объясняет, а лишь пользуется упрощенной моделью описания многосложной мозаики из черт характера этого человека. Приписывание названия влечет за собой еще и необходимость ответить на вопросы, из каких элементов состоит эта мозаика, почему узор ее сложился именно так, как сложился, и что надлежит сделать психологу, чтобы помочь человеку научиться употреблять этот набор свойств с пользой для людей и себя самого.

Ясно, что объем и этого понятия входит частным порядком в объем понятия «отклоняющееся поведение».

 

Оставшиеся в списке два термина, как предыдущий, очевидны в своем содержании, и тоже – частный случай отклоняющегося поведения, поэтому в отношении них ограничимся только некоторыми комментариями.

 

Агрессивное поведение – Может быть личностной характеристикой. Типичным примером, также известным в юридической психологии может послужить преступник корыстно-насильственного типа (классификация по виду преступного посягательства) – попросту говоря – бандит, грабитель. Эти люди характеризуются закономерными для них пиками на шкалах F, 4, 6,8,9. Значительное повышение по шкале 4 связано с таким свойством, как импульсивность поведения и пренебрежение социальными нормами, агрессивность. Пик по шкале 6 усиливает агрессивность поведения за счет общей ригидности и стойкости аффекта. Повышение по шкале 8 показывает значительную отчужденность от социальной среды, в связи с чем снижается возможность адекватной оценки ситуации. Подъем по шкале 9 (имеет самое высокое значение среди всех типов преступников) до уровня 70 Т-баллов, то есть повышение общего уровня активности приводит к тому, что импульсивность поведения становится наиболее характерной чертой, могут возникать внезапные агрессивные поступки.

Автор пособия считает необходимым обратить внимание читателя на один весьма важный в этическом отношении  момент, связанный с некоторыми теоретическими построениями в отношении агрессии. В литературе по этому вопросу широко бытует мнение, состоящее в следующем. Предлагается различать инструментальную агрессию и агрессивность (как личностную черту). Последняя, разумеется, рассматривается негативно, и это обстоятельство само по себе позволяет (в силу бинарности человеческого мышления) приписать инструментальной агрессии положительную окраску. Инструментальная агрессия становится при таком объяснении едва ли не условием  деловой и прочей «успешности», а тот, кто ею не брезгует, получает то оправдание, что он, мол, вынужден проявлять напористость для достижения целей, но это, вообще говоря, не порок, потому как в душе он «белый и пушистый». В таком виде понятие «инструментальная агрессия» может служить превосходной индульгенцией любому – от мелкого рэкетира до Нерона и Гиммлера. 

 

Конфликтное поведение  Как устойчивая личностная черта может выражаться в том, что потенциально нейтральную ситуацию такой индивид склонен воспринимать конфликтно, угрожающе для себя, или же – как возможность для реализации своей склонности к реформаторству, сутяжничеству и проч. Такое поведение характерно для паранойяльных психопатов. Однако конфликтность может быть присуща и психопатам истерического круга (демонстративным личностям) – в том случае, когда признание, на каковое они постоянно претендуют, им не оказывается. Тогда привлечение внимания к своей персоне может осуществляться ими любым способом, любой ценой, или, наконец, посредством упреков и претензий к окружающим (как правило, близким). Причем сама содержательная часть этих претензий может приобрести внешне убедительный вид. Аргументация выглядит достаточно рациональной, хотя всегда сводима к обвинению в недостаточном участии, признаки которого истерическая личность может обнаружить в чем угодно.

Разумеется, что агрессивное поведение – есть одновременно и разновидность конфликтного – один из «инструментов» его реализации.

 

______________

 

Итак, мы увидели, что объемы перечисленных понятий либо включаются в объем понятия «отклоняющееся поведение», либо имеют с ним область пересечения, либо, наконец, могут быть формально тождественны ему (неадекватное поведение). Понятие же «девиантное поведение» - есть чистый синоним, абсолютное тождество «отклоняющемуся поведению», поскольку эти термины имеют лишь языковое отличие.

К тому же, некоторые понятия могут входить в состав других – родовых по отношению к ним понятий. Так, всякое делинквентное поведение заведомо асоциально, ибо обществом определены нормы, зафиксированные в законах, которые нарушены фактом преступления. Но всякое асоциальное поведение заведомо конфликтно – поскольку подразумевает противостояние интересов общества  и того (тех), кто эти интересы (ценности, правила, и т.п.) отвергает. Следствие: всякое делинквентное поведение – конфликтно. 

Однако легко можно обнаружить и «взаимопроникновение» всех перечисленных терминов, то есть области пересечения содержания всех понятий попарно - что автор и попытался отобразить на рисунке 1.

 

Рисунок 1.

 

Эти области пересечения можно без труда снабдить примерами:

- Деструктивное – делинквентное поведение в сочетании дадут портрет человека, который, утверждаясь на преступной стезе,  тем самым разрушает свою личность. Быть может, он по каким-то причинам вынужден совершать преступления, и испытывает угрызения совести, и т.п. Примером может послужить образ Василия Алибабаевича из фильма «Джентльмены удачи» («Шакал я паршивый – все ворую и ворую».)

- Делинквентное – дезадаптивное поведение – оператор, в силу личностных особенностей не справившийся в критической ситуации с управлением сложным оборудованием. Это могло произойти, скажем, из-за  неоправданной самонадеянности.

- Аддиктивное – агрессивное поведение – наркоман в поисках зелья может не погнушаться и насилием. Другой пример – террорист, зависимый от его групповой морали на уровне зомбирования, и т.д.

Читателю предлагается самостоятельно поупражняться в приведении подобных примеров для остальных или, скажем, для трех сочетаний.

Однако при более пристальном внимании можно обнаружить и иные возможности группировки данных понятий, как это (только к примеру!)  показано на рисунке 2.

Такая возможность возникла бы, если бы мы изменили основания классификации, и исходили, скажем, из такого теоретического допущения: «Всякое поведение – есть следствие каких-либо личностных особенностей индивида». В данном случае (чтобы не использовать других терминов) с этой целью взято понятие «акцентуированное поведение», понимаемое в широком смысле. Тогда сделанное допущение приобретает характер системообразующего понятия – все остальное может быть не только описано через отношение к нему, но и предполагает его своей причиной.

Приведенное рассуждение обладает немалой важностью. Оно означает, что теоретические построения, посредством которых исследователи намереваются описывать и объяснять отклоняющееся поведение, могут базироваться на разных основаниях, но сохранять при этом как содержательную мощность, так и взаимную конкурентоспособность, ибо не исключают возможности существования друг друга. Типичной иллюстрацией к сказанному могут послужить два подхода, один из которых объясняет поведение особенностями личности, тогда как другой – общественными условиями и обстоятельствами, в которые вовлечен индивид.[8]

 

Рисунок 2.

 

Наконец, надо сказать о следующем. Выше было отмечено, что между понятиями «отклоняющееся» и «девиантное» поведение мы не должны усматривать никакой разницы, кроме лингвистической. Им же полностью соответствовало понятие «неадекватное поведение», причем с условием, что использование такого термина предполагает обязательную возможность указать: как же именно следовало вести себя адекватно – то есть предполагает наличие «эксперта» и/или правила. Но тогда следовало согласиться с тем,  что и «отклоняющееся» поведение тоже в этом правиле или норме или эксперте нуждается, ибо, чтобы отклониться, надо же иметь под рукой то, от чего отклоняешься. Итак, наш дальнейший разговор был бы невозможен без рассмотрения понятия нормы.

 

Вопросы для самопроверки:

1) Что в западной литературе рассматривается в качестве основного критерия нормы психического развития?

2) Почему отечественные психологи критикуют адаптационный критерий?

3) Чем неофрейдизм заменяет сексуальную этиологию конфликтов?

4) В чем состоит суть поведенческого, экологического, гуманистического подходов?

5) В чем состоит суть эмпирического подхода?  Проанализируйте его слабые и сильные стороны.

 

Тема 4

Понятие нормы и виды норм в психологии девиантного поведения

Теоретическое представление о нормах

 

Прежде, чем начинать разговор о нормах человеческого поведения, имеющих ту или иную причину возникновения, надлежит рассмотреть само понятие нормы – безотносительно того, к какому именно явлению это понятие будет приложено.

Понятие «норма» достаточно широкое. Ученые определяют норму как идеал, условное обозначение объективно существующего явления, среднестатистический показатель, максимальный вариант, «равновесие» со средой, функциональный оптимум, обязательный порядок, установленную меру и т.п. Разумеется, к различным феноменам действительности  применимы по смыслу разные из этих определений.

Так, понятие «равновесие со средой» допустимо к использованию, если речь, например, идет об описании биологических и экологических систем, о явлении симбиоза и т.п. Но, скажем, понятие «обязательный порядок» ученому в этом смысле употреблять не уместно, если конечно речь не идет о религиозном осмыслении такого круга явлений, допустим, - через понятие пантеизма.[9] Зато «обязательный порядок», как понятие великолепно применим в тех случаях, когда речь идет о физических законах, а «установленная мера» - о нормах, имеющих человеческое, конвенциональное[10] происхождение – например, о правилах дорожного движения.

 

Главной характеристикой любой нормы следует признать возможность измерения или сопоставления того, что с этой нормой соотносится.

Причем, таковое измерение/сопоставление может быть осуществлено, как количественно (посредством числа), так и качественно (с помощью словесной характеристики).

Тогда, оговорив это условие, легко вывести два принципиально возможных[11] класса норм:

1) норма – как соотношение имеющегося с должным;

2) норма – как описание имеющегося в характеристиках должного;

 

Первый класс содержит нормы, имеющие возможность математического выражения посредством числа, причем их, в свою очередь, можно также подразделить на типы:

- нормы – как типичные степени выраженности тех или иных свойств;

- нормы – как достаточные условия наличия какого-либо качества или свойства.

Или то же самое, иными словами:

- нормы – как допустимые диапазоны существования или выраженности чего-либо;

- нормы – как критерии, по которым принимается решение о достижении или не достижении чем-либо чего-то такого, что может быть охарактеризовано качественно.

 

В качестве примера к первому типу можно привести, скажем, средний рост человека определенной национальности; коэффициент интеллекта, характерный для той или иной категории испытуемых; средний вес мешка муки или крупы, и т.п.

Примеры ко второму типу: критическая масса урана, по достижении которой начинается ядерная реакция; т.н. «красная граница» фотоэффекта Столетова; температура таяния льда, и т.д.

 

Ко второму классу можно отнести такие нормы, к которым затруднительно или вовсе невозможно подобрать количественного выражения, и соотносить объект с нормой приходится с помощью описаний. Сколько сердец  надлежит разбить, чтобы заслужить характеристику донжуана? Грейпфрут – более лимон, нежели апельсин, или, скорее апельсин, чем лимон? Очевидно, что на эти количественно сформулированные вопросы не может быть никакого определенного ответа.

Сказанное особенно относится к тем случаям, когда само описание включает множественные характеристики объекта.

Так Феофрастом в его знаменитых описаниях характеров приводится портрет труса. Но если исключить из этого описания один любой типичный поступок, то останется ли такой человек в глазах других трусом, или уже нет? А два поступка? А три?

 

Наконец, как особый тип норм этого класса допустимо рассматривать идеал, к которому имеющееся стремится.  Как известно, основной характеристикой идеала является его принципиальная недостижимость[12]. Следовательно, идеал, как норму можно рассматривать в динамике, при изучении вопросов, связанных с целеполаганием, с категориями философии и, в частности, этики.  (Любопытно, что и наука не может обойтись без идеальных конструкций, таких как «идеальный газ», «абсолютно твердое тело», маятник, колеблющийся без учета сопротивления воздуха, евклидово пространство и т.д.)

По отношению к поведению конкретного человека в качестве идеала выступают его нравственные принципы, причем, они же могут проявляться и в роли побудительных сил (мотивов) его поступков. 

Прекрасной иллюстрацией к сказанному может послужить следующая цитата из «Героя нашего времени»:

 

    « - Помилуйте! - сказал я, всплеснув руками, - разве героев представляют? Они не иначе знакомятся, как спасая от верной смерти свою любезную...»

 

 

Следует особо подчеркнуть, что все нормы этого класса – конвенциональные нормы. Решение о соответствии объекта такой норме принимается человеком или общностью людей на основе либо эмпирических представлений о должном, либо на основе заранее сформулированных правил. Сказанное означает, что при изучении норм этого класса принципиально невозможно элиминировать из рассмотрения фигуру самого рассматривающего.

 

________________

 

При разговоре о нормах применительно к интересам психологической науки следует всегда помнить следующее. В большинстве случаев психолог изучает весьма «тонкие» свойства человеческой души. Эти свойства по своей природе могут быть как непрерывными, так и дискретными – в смысле степени их выраженности или факта их наличия вообще. Например, «тревожность» может изменяться плавно, тогда как понятием «аффект» характеризуют состояние со вполне определенными признаками. Но изучать саму психику нельзя непосредственно – мы изучаем ее по внешним проявлениям. Причем, мы либо только предполагаем некую характеристику причиной данных внешних проявлений, либо объединяем эти внешние проявления под этой характеристикой, как под условным названием. 

Таким образом, чем ближе изучаемое нечто к физиологии, тем в более явном виде предстает связь между ним и его внешними проявлениями, и наоборот, - в случае личностных характеристик эта связь значительно менее очевидна. 

В любом случае, измерив с помощью методик то, что он вознамерился изучить, исследователь решает задачу приведения качественных характеристик к количественной мере. То есть осуществляет переход от второго класса норм – к первому.

Если изучается предположительно непрерывная величина, то эта задача приобретает вид перехода от неопределенности к определенности, с помощью приписывания условных числовых характеристик (например, тревожность, агрессивность, и т.п.).

Если изучаемое дискретно – то приведение к количественной мере происходит путем подсчета частот встречаемости того или иного варианта результата. (Например, сколько процентов человек, как правило, выбирают тот или иной цвет в тесте Люшера на первое место?)

 

 

 

Понятие нормы в психологии девиантного поведения

 

Выше был оговорен предмет психологии девиантного поведения. Он включал отклоняющиеся от разнообразных норм:

- ситуационные реакции,

- психические состояния,

- развития личности, приводящие к дезадаптации человека в обществе и/или нарушению самоактуализации.

Исходя из этого, можно составить наиболее общий перечень норм, представляющих психологический интерес:

1) Нормы, согласно которым должен (и может) направлять и регулировать свое поведение человек в той или иной ситуации. Очевидно, что выделение таких норм может опираться либо на понятие адекватности, либо на понятие типичности, либо, наконец, на понятие идеала, идеально должного поведения. Следует заметить, что типичным может быть и неадекватное поведение, например, в ситуации паники (фильм «Титаник»). Адекватное поведение предполагает рациональную оценку ситуации, либо инстинктивное поведение в ней. Иными словами,  возможны различные критерии адекватности:

 

«— Чашу вина? Белое,  красное? Вино  какой  страны  предпочитаете в это время дня?

— Покорнейше... я не пью...

— Напрасно! Так не прикажете ли партию  в кости? Или вы  предпочитаете другие какие-нибудь игры? Домино, карты?

— Не играю, — уже утомленный, отозвался буфетчик.

— Совсем  худо,  — заключил хозяин,  — что-то,  воля  ваша, недоброе таится  в  мужчинах,  избегающих  вина,  игр,  общества  прелестных  женщин, застольной  беседы. Такие  люди  или  тяжко  больны,  или  втайне  ненавидят окружающих

(М.А.Булгаков «Мастер и Маргарита»)

 

2) Нормы, связанные с характеристикой тех или иных психических состояний.

Под психическим состоянием понимают определившийся в данное время относительно устойчивый уровень психической деятельности, ко­торый проявляется в повышенной или пониженной активности личности.

Состояние является эффектом психической деятельности и фоном, на котором деятельность протекает. Состояния отличаются относитель­ной длительностью (дни, недели).

Психические состояния подразделяют на:

- мотивационные — основанные на потребностях (желания, ин­тересы, влечения);

- состояния организованности сознания проявляются в различ­ных уровнях внимательности, работоспособности;

- эмоциональные — стресс, аффект, фрустрация;

- волевые (состояния инициативности, целеустремленности, ре­шительности, настойчивости и др.)

Необходимо обратить внимание, что нормы, связанные с психическими состояниями не могут быть универсальными. С одной стороны, они связаны с носителем этой нормы (Кто?), с другой, – с ситуацией применения этой нормы (Где? Когда? При каких обстоятельствах?).

 

3) Нормы, связанные с развитием личности. Они также условны, то есть буквально: зависят от условий (например, Маугли).   Но, строго говоря, они зависят и от того, кем именно дается оценка соответствия этой норме? На каких теоретических или опытных основаниях выведена сама норма? К каким категориям людей она применима?

Нормы, связанные с развитием личности – и это надо помнить – в большинстве своем могут быть определены, как  описывающие допустимый диапазон нормативности, а не жестко и дискретно фиксирующие факт этой нормативности.

При этом такие нормы динамичны во временном аспекте, но их фиксация осуществляется с учетом возрастов или тех или иных статусов (возрастных, семейных, социальных, профессиональных, и т.п.). Забегая вперед, здесь уместно сделать замечание, что Юнгом подчеркивалась необходимость изучения личности, как с позиции причин, так и с позиции целей (почему он стал таким, каким стал – к чему он стремится в будущем).

 

Но помимо сказанного выделяются и другие критерии выведения норм.

Так возможно соотнесение индивида с нормами психического здоровья, возможен подход, связанный с адаптацией его в социуме, и имеющий своим  глубинным основанием либо понятие гомеостаза, с одной стороны, либо идею активного преобразования действительности – с другой.

Важно то, что каждый подход даст свой перечень и свое толкование норм.

 

Ю.А. Клейбергом отмечается заимствование психологами понимания нормы и отклонений из медицины, в частности из психиатрии, т.е., в конечном счете, из дихотомии «норма — патология». Интенсивно развивавшийся в 80-е годы статистический подход, в частности, в дифференциальной психологии, привел к появлению понимания нормы как статистической величины, а не качественной характеристики. Анализируя понятия «норма» и «отклонение», указанный автор выделяет следующие понимания нормы:

а) норма как предписание или запрет;

б) норма как идеал, как соответствие требованиям той социальной среды, в которой живет и действует человек;

в) норма как диапазон вариативности, присущий большинству членов данной популяции;

г) норма как соответствие тем или иным теоретико-психологическим конструктам[13].

 

Этот же автор указывает: «…особым критерием нормы может служить приспособленность к условиям жизни. Однако если для оценки биологической (физиологической) нормы этот критерий приемлем, то для понимания психологической нормы — нет. Более того, по справедливому мнению некоторых исследователей, в области человеческой психики эти критерии приобретают прямо противоположный смысл: способность легко приспосабливаться к любым новым условиям есть признак «не-нормы», признак моральной и эмоциональной неразвитости, отсутствия системы ценностей и т.д.».

 

 

Вопросы для самопроверки:

1) В чем отличие выделенных нами двух классов принципиально возможных норм?

2) Приведите примеры конвенциональной нормы и нормы объективной (не зависящей от оценивающего субъекта).

3) Какие нормы уместнее при описании свойств личности, и почему – нормы, сравнивающие с эталоном или нормы, устанавливающие диапазон?

 

Тема 5

Понятие социальной нормы, генезис и функционирование социальных норм

 

Понятие социальной нормы

 

Каждое общество имеет свою определенную систему норм, ценностей, эталонов и т.п. Причем нормы регулируют не только поведение и обязанности членов этого общества, но и определяют, задают цели существования – как отдельных людей, так и всего общества. Система норм зависит от уровня социально-экономического, политического, духовного развития данного общества, а также от производственных и общественных отношений. Социальные нормы формируются неизбежно как следствие коммуникации и кооперации людей, они являются внутренне присущей и основополагающей составной частью любой формы социализации человека. Не существует ни одного общества или группы людей без системы норм, определяющих их поведение.

Социальные нормы выполняют многообразные функции: ориентационную, регулирующую, санкционирующую, информационную, коррекционную, воспитательную и др. В нормах заложены определенные способы действия, в соответствии с которыми индивиды направляют, организуют и оценивают свою деятельность, регулируют свое поведение. Социальные нормы ориентируют на формирование целей поведения человека, но содержат и требования относительно средств их достижения.

В отношении социальных норм возможно различное их понимание, которое влечет за собой разные направления их изучения:

- социальные нормы — как средства социальной регуляции поведения индивидов и групп; - социальные нормы — как совокупность требований и ожиданий, которые предъявляет социальная общность к своим членам

Первое  из этих пониманий носит функциональный оттенок. Иными словами, нормы рассматриваются инструментально, динамично. При этом предполагается, что они известны или,  как минимум, доступны для обнаружения и фиксации. С другой стороны, представляет интерес не та или иная конкретная норма, а каков механизм их действия вообще, каковы закономерности их возникновения, существования, смены иными нормами? Как возможно практическое использование изучаемых закономерностей?

Второе понимание имеет, скорее, феноменологическую окраску. При этом представляют интерес вопросы содержательного характера в отношении конкретных норм, вопросы их качественного отличия и сходства.

Социальные нормы выполняют многие функции и охватывают все стороны нашей жизни. Благодаря нормам общество избавляется от необходимости регулировать одни и те же акты индивидуального поведения. Естественно, регулирование происходит в соответствии с господствующей системой ценностей, потребностей, интересов, идеологии. Тем самым социальные нормы оказываются инструментом целеполагания. Столь же естественно они становятся инструментом прогнозирования, социального контроля и коррекции отклоняющегося поведения в социальной среде, а также стимулирования творческой и социальной активности человека.

Следует заметить, что исследование социальных норм сопряжено с определенными трудностями, обусловленными тем, что ответа на вопрос о генезисе и механизмах возникновения нормы не могут дать ни гносеология, ни психология, ни медицина, ни социология по отдельности. Норма объективно является точкой пересечения многих социальных процессов, поэтому ее изучение имеет междисциплинарное значение.

Развитие человека и сознания происходит по объективным законам, а взаимосвязь человека, общества и природы сегодня не представляется спорной. Природным факторам развития социальных систем исследователями уделялось немало внимания. Однако вопрос о естественноисторических предпосылках социальных норм остается все еще открытым. Одним из существенных аспектов генезиса нормы является изучение его естественноисторических предпосылок. Наука и практика давно доказали, что люди в своей жизнедеятельности не могут обходиться без использования образцов природы[14].

Будучи порождением и продолжением природы, человек обладает естественной предрасположенностью к организованному существованию, природной склонностью к порядку, поэтому она предстает как естественноисторическая предпосылка возникновения отдельных социальных норм.

История человечества свидетельствует о том, что люди для своего существования и развития используют образцы, создаваемые природой, учатся у нее, перенимают способы и принципы саморегуляции, преобразуют их с учетом своих социальных условий и потребностей. Но законы природы не оказывают прямого, непосредственного регулирующего воздействия на социальные процессы, поведение людей; это воздействие опосредованное, косвенное, скрытое, но всеобщее. (Понятие «пальто» не возникло бы, если бы не существовало понятия «зима»; во всех исторических обществах в том или ином виде имел место праздник, связанный со сбором урожая, и т.д.)

Генезис и функционирование законов (норм) природы - естественный, объективный процесс. Возникновение и действие социальных норм выражает субъективную активность людей, творчество, общественные отношения. Но при этом сами социальные нормы тоже возникают и существуют по объективным законам. В сказанном нет никакого противоречия, поскольку объективно существуют и законы природы, и законы общества.

 

Природными причинами, возникновение норм, разумеется, не исчерпывается. С развитием общества акцент в их генезисе все больше смещается на социальные детерминанты, в частности на общественные потребности – то есть на то, в чем нуждается общество, именно как общество.

Нормы все очевиднее и результативнее выступают непосредственным компонентом производительных сил, а выработка большинства их видов становится прямой функцией, обязанностью специальных государственных организаций.

При углубленном анализе детерминации норм потребностями выясняется, что потребность — потенциальное основание, причина возникновения нормы.

Различают три способа возникновения и функционирования социальных норм:

- стихийный (естественный);

- планомерно-сознательный (целенаправленный) и

- смешанный.

Причем при каждом из этих механизмов могут возникнуть любые виды социальных норм, и в каждом случае обнаруживаются свои, присущие конкретному механизму особенности генезиса норм.

Происхождение норм может быть вызвано естественными процессами. Можно наблюдать саморазвитие социальных норм, обычно функционирующих в виде обычаев, традиций, ритуалов и т.п. Создание и трансформация социальных норм в результате целенаправленной, упорядоченной деятельности — искусственный процесс. Их возникновение есть продукт человеческого сознания, опыта, культуры. Но хотя этот процесс и искусственный, но он не утрачивает объективности, ибо в качестве своих предпосылок имеет объективно сложившиеся условия.

Роль социальной нормы в общественном процессе состоит в том, что она является средством закрепления практического опыта людей и познания, а затем воплощения их в социальную практику на более высоком, эффективном уровне.

 

Выяснение сущности нормы как целостной системы станет более завершенным, когда мы выделим[15], из многообразия признаков различных видов норм вообще основные свойства нормы составляющие ее структуру, характеризующие диалектическую природу. Такими основными свойствами социальной нормы являются:

— объективность отражения действительности;

— однозначность (непротиворечивость);

— историчность (преемственность);

— обязательность воспроизводства;

— относительная устойчивость (стабильность);

— динамичность (изменчивость);

— формальная определенность (внешняя завершенность);

— степень распространенности, обращенность в будущее;

— оптимальность; .

— возможность ее измерения;

— организующая, регулирующая способность;

— превентивность;

— коррекционно-воспитательная способность.

 

Нормы характерны для всех уровней социальной организации: личности, группы, субкультуры, общества, но это не означает, что они полностью единообразны. У каждого субъекта имеются свои собственные представления о «норме», и эти представления не всегда совпадают между собой, вступая в открытый или латентный (скрытый) конфликт. Это несовпадение создает достаточно сложную проблему взаимосвязи между существующими формальными, официальными (провозглашенными и легитимными) нормами и нормами реального поведения людей. Нормы существуют фактически тогда, когда они реализуемы или реализуются.

Под влиянием объективных условий и субъективных моментов каждый человек вырабатывает и реализует свою индивидуальную, личностную систему норм, которая в целом или частично может совпадать с существующими в обществе представлениями о ценностях и нормах, а может и не совпадать, противоречить им. Индивидуальные социально-нормативные представления присущи каждому человеку, они выступают регулятором его поведения.

В то же время любые личностные, субъективные факторы, проявляясь в поведении, складываются не произвольно, а выступают результатом сложного процесса воздействия тех социальных условий (материальных, идеологических и др.), в которых люди существуют и действуют, но которые, в свою очередь, создаются, изменяются и преобразуются людьми. Особое значение имеет система социально-нормативных ориентации — идей, взглядов, принципов, ценностей и норм, активно влияющих на формирование и практическую реализацию всех личностных качеств человека, на образ его мыслей и характер поведения и деятельности.

Социальные нормы задают топографию не только общества, но и личности. Каждый человек в своей жизни является участником множества различных социокультурных ситуаций. И каждая из них оказывается размещенной в достаточно строго определенном социокультурном пространстве и времени. Поведение человека может быть адекватным каждой из этих ситуаций только тогда, когда человек хорошо осознал и освоил соответствующие социальные нормы. Множественность социально значимых ситуаций означает необходимость интериоризации личностью и множества наборов норм. Психически здоровый человек, социализированная личность должен уметь применять усвоенное в каждой конкретной ситуации. Неспособность или нежелание осознавать социальные нормы, или, наконец, пренебрежение ими, как правило, приводит человека к социальным конфликтам, к поведению, характеризуемому другими, как девиантное.

 

Превращение существующих в обществе социальных норм (в процессе воспитания и образования, под воздействием общественного мнения и многих других объективных и субъективных факторов) в личные убеждения, внутренние мотивы поведения означает, что человек совершает и оценивает акты своего поведения с точки зрения этих норм. Однако человек из всей совокупности социальных норм усваивает и признает ориентиром своей жизни лишь их часть. То есть мотивами его поведения становятся только те социальные нормы, которые из области общественного сознания перешли в его индивидуальное сознание, осознаны им как необходимые, целостные и полезные для него самого и для общества, класса, коллектива, социальной группы.

Поэтому социальные нормы действенны в том случае, если они становятся компонентом индивидуального сознания личности. Именно тогда они действуют как факторы и регуляторы поведения и самоконтроля; социальная норма выступает как добровольное самообязательство.

 

Функционирование социальных норм

 

Понятие нормы в отношении поведения людей связано с понятием «обыденное знание». Это – вся та информация, которая усваивается индивидом без строго обязательного регулирования, опыт повседневной жизни. Регулирование усвоения этой информации, тем не менее, не вовсе отсутствует, а лишь не определено заранее, и осуществляется самим индивидом по принципу «проб и ошибок», и на основе уже имеющихся у него представлений о допустимом и должном.  Именно к такой категории относятся нормы, то есть - правила  человеческого поведения. Обладание таким знанием составляет сущность социальной компетентности. Социальная компетентность подразумевает умение общаться с другими, понимать их реакции и намерения, прогнозировать их поведение в процессе взаимодействия и т.п. Помимо этого, можно выделить, собственно нормативную компетентность – знание того, что можно и чего нельзя делать или говорить в тех или иных ситуациях. Таким образом, все нормы и правила, регулирующие жизнь людей, можно рассматривать, как знание.

Обыденное знание образует как бы платформу для других типов знания. В то же время, оно содержит в себе элементы других сфер знания. Обыденное знание не только доступно всем, но и характеризуется принудительностью.  Принудительно, значит – нормативно. «Нормальность» означает знание тех неявных правил и смыслов, которые лежат в основе социальной жизни. Можно говорить о контекстах, как нормативных системах, упорядочивающих взаимодействия и придающих им смысл. Любое поведение обретает смысл в каком то контексте (в той или иной ситуации), подчиняясь присущему этому контексту порядку. С позиций участников такой ситуации, последняя до ее разрешения характеризуется ожиданиями, то есть (опять-таки) с помощью сопоставления имеющегося с допустимым и должным, с типичным.

Сами по себе социальные нормы зависят от культурного фактора, культурного контекста, в рамках которого осуществляется ситуация. Необходимо иметь в виду и то, что социальные нормы реализуются посредством языка – социальных норм, не подлежащих словесному описанию, не существует, и не может существовать в принципе, потому что иначе они не могли бы передаваться от индивида к индивиду. Другой вопрос, что не всегда такие нормы нуждаются в жестком определении, будучи очевидными, но это не лишает их возможности быть описанными словами. Любой язык, как таковой, сам по себе является примером нормы (с помощью каких звуков и знаков передавать то или иное содержание). Из сказанного следует важный вывод, что разные языки и разные культуры могут по-разному задавать и выстраивать систему норм.

Так, одного профессора – крупного и влиятельного ростовского ученого -  журналисты однажды спросили, может ли быть в Чечне создана своя, чеченская, наука? (Пример подлинный.) На что профессор ответил, что, разумеется, нет, ведь чтобы построить свою науку, необходимо, чтобы язык, на котором научные изыскания будут описаны, располагал достаточным для этого понятийным рядом. Если же в языке не хватает слов, могущих сделаться терминами этой науки, и придется заимствовать слова других языков (русского, английского, и т.д.), то в чем тогда будет заключаться отличие новой науки от русской, английской и любой другой? К слову, профессор тотчас получил ярлык националиста и зарекся впредь давать интервью на чеченскую тему.

Строго говоря, могут существовать нормы, в принципе не требующие вербализации – но это уже будут не социальные нормы, а иные, скажем, медицинские -  самочувствие.

Итак, социальные нормы реализуются в языке, но при этом необходимо ответить на вопрос, на ком лежит задача их реализации, и каков ее механизм? Принято считать, что нормы реализуются через систему социального контроля. В этом смысле допустимо разделение на официальных и неофициальных исполнителей этой функции (агентов социального контроля). К первым отнесем те социальные институты, организации и их конкретных представителей, на которых возложена прямая задача контроля над исполнением документально фиксированных норм, например,  закрепленных в законе. Ко вторым – ближайшее окружение, в которое непосредственно включен индивид. В этом случае контроль, во-первых, смещается в область этического, во-вторых, - может осуществляться в неявном, смягченном виде, в-третьих, носит характер взаимного влияния. (Группа идет за лидером, но и он не может не считаться с группой.) 

В этой связи любопытно, что нормы могут задаваться целенаправленно, но иметь внешний вид стихийно возникшей нормы. Так, в советское время широкой известностью пользовалось довольно прозрачное по своему происхождению (хотя и психологически справедливое по тем временам) двустишие:

Тот, кто носит Adidas,

Завтра Родину продаст.

Нынче таким же примером может служить подавляющее большинство рекламных изречений.

Социальные нормы динамичны. Они возникают, существуют, сменяются новыми. Их возникновение чаще идет по направлению от стихийной нормы – к норме документально фиксированной, но возможен и обратный процесс – когда норма утрачивает актуальность, и сохраняется, например, лишь в форме ритуала. Так, в современной России  под разными предлогами продолжают проводить городские субботники именно 22 апреля. В армии и милиции сохранено обращение «товарищ».

Однако, в любом случае, всякая норма имеет объективную причину своего возникновения и существования. Эту причину можно изыскать и описать. Но, помимо объективности, социальные нормы содержат и субъективный, «человекоразмерный» компонент, характеризуемый через понятие «ценности». Социальные нормы задаются людьми, и ими же оценивается соответствие чьих-либо действий этим нормам. В большинстве случаев такие оценки даются в значении «хорошо – плохо». Но представление о хорошем и плохом основывается на системе ценностей. Последние же культурно обусловлены. Личная система ценностей индивида – следствие общественной, групповой, и т.д. В качестве примера, полезно вспомнить фильм «Кукушка», где каждый из персонажей (не зная языка друг друга) оценивал одни и те же действия двух других по-своему, вкладывая в них свой собственный смысл.

В самом широком смысле социальные нормы можно подразделить на:

- нравственные,

- этические,

- правовые.

Причем, между ними можно указать любопытные соотношения.

Так нравственные (абсолютный синоним: «моральные») нормы часто отождествляют с этическими, хотя, строго говоря, это не совсем точно, ибо они имеют различные основания. Нравственные нормы опираются на категорию совести, и, следовательно, более личностны, тогда как этические задаются обществом, и могут существовать без привлечения этой категории. (Можно держать вилку в правой руке, произносить слово «кофе» в среднем роде, употреблять «ложить» вместо «класть», и при этом не чувствовать никаких угрызений, если рядом нет никого изящно воспитанного,  чей взор и слух был бы при этом оскорблен таким невежеством.)

Далее, легко заметить, что между всеми видами норм возможен взаимный переход. Нравственные нормы являются базой для этических, поскольку воплощают представления о достойном, справедливом, милосердном, и т.д. Но и наоборот: эти понятия задаются, корректируются, видоизменяются в своем содержании обществом и переходят к индивиду в процессе его воспитания и социализации.

Этические нормы – есть предпосылка правовых норм, но и соблюдение последних – само по себе составляет этическую норму.

Нравственность в форме общественно принятой морали составляет (должна составлять) основу закона. Однако история изобилует и примерами безнравственных законов, и их цепь тянется от законов Хаммурапи до наших дней. Правовая норма, идущая в разрез с нравственностью содержит источник конфликта в себе самой, и этот конфликт реализуется в каждой конкретной ситуации. В качестве классического примера такой безнравственной нормы обычно указывают существовавший в сталинский период закон о недоносительстве, по которому человек был вынужден предавать близких родственников.

Наконец, если закон без опоры на мораль нежизнеспособен, ибо конфликтен, то нравственность без поддержки законом бессильна, поскольку с позиции последнего может быть расценена как отклонение, девиантность, бунтарство. Олигарх, празднующий юбилей на народные деньги, буквально, выкачанные из природных богатств страны, вызывает всеобщее порицание, но порицание не изменяет ситуации, потому что формальный закон на его стороне.

Идеальными же примерами нравственности без закона и нравственности без соответствия этическим нормам общества могут служить образы Робин Гуда  и Дон Кихота – соответственно. 

 

 

Вопросы для самопроверки:

1) От чего зависят и следствием чего являются системы социальных норм?

2) В чем состоят два возможных понимания социальных норм?

3) Что подразумевается под естественноисторическими предпосылками социальных норм?

4) Перечислите три способа возникновения и функционирования норм.

5) Какова взаимосвязь между нравственными, этическими и правовыми нормами?


 

Раздел II

Теории девиантного поведения

 

«- Слышите ли, слышите ли вы, монахи,  отцеубийцу,  -  набросился  Федор Павлович на отца Иосифа. - Вот ответ  на  ваше  "стыдно"!  Что  стыдно?  Эта "тварь", эта "скверного поведения женщина"  может  быть  святее  вас  самих, господа спасающиеся иеромонахи! Она может  быть  в  юности  пала,  заеденная средой, но она "возлюбила много", а возлюбившую много и Христос простил...

     - Христос не за такую любовь простил...  -  вырвалось  в  нетерпении  у кроткого отца Иосифа

____________

 

Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы»

 

 

Как, разумеется, известно читателю, попытки теоретического объяснения человеческой природы так или иначе, но уходили корнями в два принципиально различных основания. Одно из них – природа, другое – общество. Первое – почва для теорий, исповедующих идею биологической детерминации человеческого поведения, второе – идею его социальной детерминации. С первым тесно связаны такие  понятия (кажущиеся на первый взгляд разнородными), как «наследственность», «инстинкт», «патология», «влечение», «бессознательное», и т.п. Со вторым – понятия «воспитание», «значимые окружающие», «общественные классы», «научение» и даже -  «среда»[16].

Естественно, что в современной науке нет таких представителей, кто бы решительно отвергал одно направление в пользу другого – такой крайний ригоризм давно отброшен. Но, тем не менее, индуктивный взгляд, направленный при изучении той или иной теории от ее зримой поверхности к глубинным основаниям, - коль скоро такой взгляд окажется достаточно пристальным, - легко сможет отличить в этих основаниях преобладающие оттенки одного из противоположных полюсов. В литературе можно также встретить вполне обоснованные предложения рассматривать в этой связи психическое – в качестве системообразующего понятия. Основания для этого приводятся приблизительно следующие: «Человеческая психика есть одновременно и следствие (результат), и причина (источник) его онто- и филогенетического развития.»[17]

Как уже говорилось выше, наиболее оправданным представлялся бы общеметодологический подход, стремящийся учесть взаимодействие всех учтенных обстоятельств. Каждая теория (не будучи заведомо изобличаемой профанацией) привносит новые исследовательские возможности, и уже хотя бы этим обогащает познание. Нам надлежит познакомиться с наиболее известными теориями.

 

Тема 6

Биологические теории девиантности

Чезаре Ломброзо

 

Большинство биологических теорий создавалось в рамках криминологического изучения общества. Традиционно, одним из родоначальников биологического направления считается итальянский ученый Ч. Ломброзо[18], творчество которого относится ко второй половине прошлого столетия. Ломброзо в течении ряда лет работал тюремным врачом, что дало ему возможность обобщить значительный фактический материал. Основным детерминантом склонности к преступности, по мнению Ломброзо, были наследственно-биологические факторы (например, особое строение черепа), подкрепленные воздействием окружающей среды. В то же время, Ломброзо рассматривал причины девиантности в максимально широком спектре: от климатических, природных и наследственных факторов, до экономических, культурных и гендерных.  Однако первенство, все–таки отдавалось факторам наследственно-биологического характера. Значительное место в его исследовании отведено анализу семейно-родственных связей преступников, внутри и между поколений.

Теория Ломброзо быстро приобрела значительную популярность, но последующее развитие социологии и психологии не способствовало ее поддержанию. Прежде всего, потому, что не прослеживались до конца причинно-следственные связи: было не ясно, то ли наследственность определяет склонность к девиантности, то ли другие, внешние факторы, влияющие, в том числе, и на наследственность. Автор настоящего пособия считает целесообразным помимо сведений, взятых из современных учебников, поместить здесь энциклопедическую справку и фрагмент  прижизненной статьи о Ломброзо.

 

 

Энциклопедическая справка (БСЭ)

 

ЛОМБРОЗО (Lombroso) Чезаре (1835-1909), итальянский судебный психиатр и криминалист, родоначальник антропологического направления — ломброзианство — в криминологии и уголовном праве. Выдвинул положение о существовании особого типа человека, предрасположенного к совершению преступлений в силу определенных. биологических признаков (антропологических стигматов). Современный вариант ломброзианства — различные биосоциальные теории преступности, представители которых, считая определяющими биологические факторы, признают влияние социальной микросреды.

 

 

 

Подробности из источника того времени

 

(Статья проф. Вл. К. Случевского «Ломброзо» из «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» (1890 –1907). Статья приведена с сохранением орфографии и пунктуации оригинала.)

 

…В основе учения Л. лежат материалистические воззрения, руководившие трудами френологов и получившие особенное распространение в 60-х годах. Первые работы Л. в области медицины, в особенности о кретинизме, обратили на него внимание. Особенное внимание обратил на себя Л. теорией о невропатичности гениальных людей, на почве которой он построил смелую параллель между гениальностью и бессознательным состоянием, а также психическими аномалиями. К изучению преступников он один из первых применил антропометрический метод. Задавшись целью выдвинуть на первый план изучение «преступника», а не «преступления», на котором, по мнению Л., исключительно сосредоточивалось господствовавшее до него так называемое классическое направление науки уголовного права, он подвергал исследованию различные физические и психические явления у большого числа лиц преступного населения и этим путем выяснял природу преступного человека, как особой разновидности. Исследования патологической анатомии, физиологии и психологии преступников дали ему ряд признаков, отличающих, по мнению его, прирожденного преступника от нормального человека. Руководствуясь этими признаками, Л. признал возможным не только установить тип преступного человека вообще, но даже отметить черты, присущие отдельным категориям преступников, как, например, ворам, убийцам, изнасилователям и др. Череп, мозг, нос, уши, цвет волос, татуировка, почерк, чувствительность кожи, психические свойства преступников подверглись наблюдению и измерению Л. и его учеников, послужив им основанием к общему заключению, что в преступном человеке живут, в силу закона наследственности, психофизические особенности отдаленных предков.

Выведенное отсюда родство преступного человека с дикарем обнаруживается особенно явственно в притупленной чувствительности, в любви к татуировке, в неразвитости нравственного чувства, обусловливающей неспособность к раскаянию, в слабости рассудка и даже в особом письме, напоминающем иероглифы древних. Не только эти признаки, однако, но даже основные взгляды Л. на преступника менялись по мере развития его работ, так что развитая им атавистическая теория происхождения преступного человека не помешала ему видеть в последнем также проявление нравственного помешательства и эпилепсии. Быстрота изменений во взглядах и резкость нападок критики побудили Л. в 1890 г. издать краткое изложение сложившихся в ту пору воззрений представителей школы уголовной антропологии («L'anthropologie criminelle et ses recents progres»). Критическое отношение к трудам Л. выясняет крупные недостатки его учения и умаляет значение установленных им положений. Рассматривая уголовное право как отрасль физиологии и патологии, Л. переносит уголовное законодательство из области моральных наук в область социологии, сближая его, вместе с тем, с науками естественными.

Генезис преступности приводит его к заключению, что должна существовать аналогия между карательной деятельностью государства, охраняющей социальную жизнь, и теми реакциями, которые обнаруживают как животные, так и растения на испытываемые ими внешние воздействия. Оперируя с понятием преступления не как с понятием юридическим, условным, меняющимся во времени и месте, а как с понятием, относящимся к неизменным явлениям природы, объясняя преступление преступником и не обособляя юридическую и антропологическую точку зрения на него, Л. допустил крупную методологическую ошибку, имевшую роковое значение для его трудов. На брюссельском международном уголовно-антропологическом конгрессе с особой яркостью выяснилась несостоятельность понятия преступного человека как особого типа, равно как и всех тех частных положений, которые из этого понятия выводил Л. Он встретил решительных противников прежде всего со стороны криминалистов, восставших против попытки уничтожения основ существующего уголовного правосудия и замены нынешних судей-криминалистов судьями новой формации, навербованными из среды представителей естественнонаучных знаний. Независимо от криминалистов, Л. нашел себе опасных противников и среди антропологов, доказывавших, что уголовное право — наука социальная и прикладная и что ни по предмету своему, ни по методу исследования она не может быть сближаема с антропологией.

Не смущаясь нападками, он создавал новые, крупные труды. Так, после соч. о преступном человеке: «L'uomo deliquente» (1876), в котором, рядом с прирожденными преступниками, он исследовал преступников случайных, впавших в преступление в силу несчастного стечения обстоятельств (криминалоиды), полупомешанных, обладающих всеми задатками преступности (маттоиды), и псевдо-преступников (караемых законом, но не опасных для общества), Л. написал книгу о политическом преступлении и о революциях в отношении их к праву, уголовной антропологии и науке управления: «Il delitto politico e le rivoluzioni» (1890), в котором, исходя из отвращения большинства к новаторству и стремления к нему гениев и полупомешанных (миносеизм и филонеизм), пришел к заключению, что революция, как историческое выражение эволюции, есть явление физиологическое, тогда как бунт есть явление патологическое. Последним крупным трудом его представляется труд о преступной женщине «La donna deliquente» (1893), первая часть которого имеет предметом своим исследование типа нормальной женщины. Здесь проводится мысль о глубоком различии женщины от мужчины, по ее физической и психической организации. Из трудов Л. переведены на русский язык: «Гениальность и помешательство» (1892), «Новейшие успехи науки о преступнике» (1892), «Любовь у помешанных» (1889).

 

Близнецовый метод

Одной из попыток доказать решающую роль наследственных факторов в формировании склонности к девиантности является так называемый близнецовый метод. Сравнивая степень агрессивности близнецов, исследователи пытались доказать, что склонность к агрессии и преступлениям - результат влияния наследственных механизмов. Результаты, полученные при использовании данного метода, оказались весьма противоречивыми, а впоследствии и сам метод подвергли сомнению. Дело в том, что данный метод не позволял понять, какие воздействия оказываются определяющими: наследственность или одинаковые условия воспитания. Тем не менее, многочисленные исследования феномена наследственной склонности к криминальному поведению, проведенные в 1980-х годах, подтвердили гипотезу о влиянии наследственности на преступность. И все же, один из ведущих специалистов, работающих в этом направлении, Мойер, склоняется к мысли, что наследственность определяет склонность к преступному и агрессивному поведению, тогда как окружающая среда обуславливает пределы, в которых проявляется эта склонность. Мойер заключает, что “... человек, унаследовавший причинно-следственную цепочку “низкий порог возбудимости нервной системы - агрессивные реакции”, в депривационной,

фрустрационной и стрессовой ситуации будет склонен к проявлению гнева и враждебности в девиантных формах. С другой стороны, если этот же человек будет окружен любовью и, в значительной степени, защищен от жестокости и насилия, а так же не будет часто провоцироваться на агрессию, он вряд ли будет склонен к агрессивному поведению”.

 

Конституциональные теории

 

Отдельно можно рассматривать такое продолжение «линии Ломброзо», как попытки связать девиантность с физическими и конституциональными факторами. Наиболее известными из этих попыток считаются типологии личности, разработанные Кречмером (1925) и Шелдона (1954). Согласно представлениям этих авторов, людей можно разделить на три типа по их психофизической конституции: мезоморфный (атлетический) тип, эктоморфный (худощавый) и эндоморфный (тучный) тип. Мезоморфы в большей степени склонны к доминированию, активности, агрессии и насилию. Эктоморфы описываются, как робкие, заторможенные и склонные к одиночеству и умственной деятельности. Эндоморфы отличаются добродушием и живым и веселым характером. Несмотря на то, что эти представления отчасти подтверждались фактами, их критиковали за явное упрощение. В частности, не ясным остается вопрос, насколько указанная типология обусловлена собственно биологическими факторами, а насколько – тем, как сам человек воспринимает себя и тем, как его воспринимают окружающие. Читателю-психологу небесполезно будет помнить в скобках, что сама типология Кречмера выводилась преимущественно на основе душевнобольных.

«…В здоровой жизни мы всю­ду встречаем эти же три типа; сами по себе они не содержат ничего болезненного, но свидетельствуют об определенных нормаль­но-биологических предрасположенностях, из которых лишь незначительная часть достиг­ла патологического завершения как в психи­атрической области, так и в определенных внутренних заболеваниях.» (Кречмер Э. «Строение тела и характер»)

 

Хромосомная теория

 

Значительный всплеск интереса вызвала, появившаяся в связи с развитием генетики хромосомная гипотеза агрессии и преступности. В 1960-х годах целый ряд исследований лиц, совершавших криминальные деяния, подтвердил высокую степень корреляции между склонностью к правонарушениям и наличием хромосомной аномалии типа XYY (Джекобс, Брандон, Мервиль). Как известно, женский хромосомный набор образован сочетанием двух X хромосом. У мужчин это сочетание представлено одной X и одной Y хромосомой. Но иногда встречается сочетание XYY - прибавляется одна лишняя мужская хромосома. Патриция Джекобс, проводившая обследование заключенных ряда тюрем Великобритании, установила, что процент людей с такого рода аномалией среди заключенных в несколько раз выше, чем среди простого населения. Однако, последующие

исследования показали, что прямого обусловливания высокого уровня агрессии наличием лишней Y хромосомы не наблюдается. Скорее, дело в меньшем уровне интеллектуально развития лиц с этой аномалией. Они фактически склонны к совершению преступлений и актов агрессии не в большей степени, чем лица с обычным хромосомным набором, они лишь чаще попадаются на месте преступления и подвергаются наказанию, что объясняет высокий процент их среди заключенных.

 

Эндокринная теория

 

Другое направление биологических теорий агрессии связано с исследованием роли гормональных влияний на преступное и агрессивное поведение. Еще в 1924 американский ученый М. Шлапп, изучавший эндокринную систему преступников, выяснил, что треть обследованных им заключенных страдают эмоциональной неустойчивостью, связанной с

заболеваниями желез внутренней секреции.

Впоследствии, устойчивость половых различий в проявлениях агрессивности, независимо от национальности и культуры, навела ученых на мысль о возможном влиянии андрогенов (мужских половых гормонов) на агрессивность. Практически во всех известных обществах мужчины, как правило, демонстрируют более высокий уровень агрессивности. Известно, что уровень тетростерона в организме мужчин более чем в десять раз выше, чем у женщин. Поскольку тетростерон влияет на формирование вторичных половых признаков, вполне возможно было бы предположить, что он способствует развитию более высокого уровня мужской агрессии и склонности к преступлениям. Многочисленные эксперименты по проверке этой гипотезы дали весьма противоречивую информацию. С одной стороны, фактов в пользу основного предположения (влияние гендерных различий)

было собрано достаточно. В тоже время, прямых данных, подтверждающих гипотезу о влиянии андрогенов на девиантность практически нет. Хотя уровень тетростерона может играть определенную роль в формировании склонности к агрессии, все-таки, большинство исследователей склоняется к мысли, что гораздо более важную роль в этом могут играть другие факторы.

Скорее всего, тетростерон влияет на уровень агрессивности, вступая во взаимодействие с целым комплексом индивидуальных и социальных факторов (Мазур, Лэмб, Даббс, Роуз, Бернштейн и др.).

На сегодняшний день, большинство серьезных ученых приходят к выводу, что биологическая предрасположенность к различным формам девиантности проявляется только при наличии благоприятствующего влияния социальной среды.

 

___________

 

Следует обратить внимание на этический аспект попыток биологического истолкования причин отклоняющегося поведения. Если источник девиантности заложен в человеке самой природой, то в предельном случае это означало бы полное снятие с него ответственности за свои поступки. Но, с другой стороны, эти поступки должны ведь кем-то регулироваться! На этом основании  кто угодно может узурпировать право контроля, коль скоро ему достанет на то сил (власти, изворотливости) – достаточно лишь подвести под свои амбиции какую-нибудь теоретическую базу.

 

 

Вопросы для самопроверки:

1) На чем основывалась критика учения Ломброзо?

2) Почему, на Ваш взгляд, современная наука не может придерживаться радикально-биологической позиции в определении причин преступности?

3) В чем, по-вашему, сильные и слабые стороны конституциональных теорий?

4) К какому мнению в отношении причин девиантности, как правило, склоняются современные ученые, и почему?

5) Какие этические проблемы возникают при принятии биологических теорий девиантности?

 

 

Тема 7

Социологические теории девиантности

 

Эмиль Дюркгейм

Первым значительным социологическим исследованием, затрагивающим проблему девиантности, следует считать “Самоубийство” Э. Дюркгейма. Самоубийство фактически представляет собой агрессивное поведение, направленное против самого субъекта. Дюркгейм первым показал, что девиантный поступок (самоубийство) есть результат взаимоотношений общества и индивида. Уровень самоубийств определяется спецификой социальных отношений, а не личностных качеств людей.

 

Однако помимо собственно исследования самоубийств данная работа Дюркгейма представляет и значительный методологический интерес. Им был осуществлен обширный статистический анализ закономерностей самоубийств в тех или иных местностях, в разное время, для разных общественных слоев и обоих полов. Причем, этот анализ сопровождался критическим разбором некоторых положений его современников и предшественников, и зачастую служил весьма убедительным опровержением тех теорий, которые были ими построены. Мишенью для этого, к слову, оказывались и рассуждения Ломброзо, и вообще тех авторов, кто основывал свои утверждения, скорее на интуитивных представлениях о должном, нежели на беспристрастном переборе фактов и их сочетаний.  Помимо этого этот очерк Дюркгейма обладает блестящими литературными достоинствами, и  может послужить примером абсолютному большинству современных авторов, в чем читателю стоит убедиться самостоятельно.

Очень важной является его концепция аномии и тезис о том, что для современного общества именно в этом состоянии таится наибольшая опасность. Аномия – это такое состояние общества, когда прежняя система регулирующих норм и ценностей разрушена, а замена еще не сформировалась[19]. Это теснейшим образом связано со взглядом Дюркгейма на нормальный социум. Нормальному обществу требуется «согласие умов» - общая система норм, убеждений и ценностей, разделяемая членами общества и регулирующая их жизнь. В состоянии аномии общество представляет собой поле столкновений индивидуальных амбиций своих членов и регулируется правом силы. Это связано с тем, что каждый человек, по выражению Дюркгейма, представляет собой «бездну желаний». Сдерживать эти желания, и регулировать их направленность может только общество, ведь инстинктивных регуляторов у человека нет. Именно общество создает представления о норме и девиантности, которые размываются в состоянии аномии.

Подобное состояние – бич современных обществ, т.к. именно с ним связанно большинство преступлений, психических расстройств и самоубийств. В связи с этим, Дюркгейм указывал на патологический характер развития цивилизации, поскольку именно это развитие стимулирует состояние аномии.

 

 

Энциклопедическая справка (БСЭ)

 

Дюркгейм (Durkheim) Эмиль (15.4.1858, Эпиналь, — 15.11.1917, Париж), французский социолог-позитивист, основатель французской социологической школы. Профессор социологии и педагогики в Бордо (с 1896) и Сорбонне (с 1902). Основал журнал «L'Année sociologique» (1896). Социологическая концепция Д. формировалась главным образом под влиянием Ш. Монтескьё и особенно О. Конта, а также в полемике с индивидуально-психологическими и биологическими направлениями. Согласно Д., предметом социологии являются социальные факты, которые обладают двумя отличительными признаками: объективностью (внешним существованием) и принудительностью по отношению к индивидам (см. «Метод социологии», К.—Хар., 1899, с. 8—9). В противовес «атомистическим» концепциям (общество — сумма составляющих его индивидов), общество трактуется Д. как реальность особого рода, не сводимая к совокупности индивидов.

  Д. настаивал на необходимости применения в социологии объективных методов, аналогичных методам естественных наук, выдвинув принцип: «социальные факты надо рассматривать как вещи». Одним из первых в социологии он пытался соединить теоретический анализ социальных явлений с эмпирическим.

  Д. является одним из основателей структурно-функционального направления в социологии. Основным постулатом социологии он считал положение: «... Человеческие институты не могут основываться на заблуждении или на лжи: в противном случае они не могли бы продолжать свое существование. Если бы они не базировались на природе вещей, они встретили бы в ней сопротивление, которое не смогли бы преодолеть» («Les formes élémentaires de la vie religiеuse...», P., 1912, p. 3). Тем самым Д. утверждал соответствие каждого социального явления определённой потребности общества. Социальные конфликты трактовались им главным образом как патологические явления. Это нашло выражение в работе «О разделении общественного труда» (1893, рус. пер. 1900), в которой солидарность по существу рассматривается как синоним общественного состояния. Д. различает два типа социальной солидарности: механический и органический. Механическая солидарность доминирует в архаических обществах, органическая — в современных. Первый тип основан на сходстве индивидуальных сознаний, целиком поглощаемых коллективным. С развитием разделения общественного труда механическая солидарность уступает место органической, основанной на разделении функций и индивидуальных различиях.

  В работе «Самоубийство» (1897, рус. пер. 1912) Д. на основании анализа статистических данных убедительно доказал зависимость числа самоубийств от характера и интенсивности социальных связей. Наиболее важен анализ Д. аномического самоубийства, которое является следствием социальной дезорганизации. Аномия, по Д., выражается в разрушении системы социальных норм. Понятие аномии приобрело большое значение в современной социологии.

  В последней крупной работе «Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии» (1912) Д. на примере верований австралийских аборигенов доказывал социальную обусловленность религии и познания, их роль в поддержании социального единства.

 

Теория социального напряжения

 

Одной из наиболее популярных теорий девиантного поведения является теория социального напряжения Р. Мертона. При создании этой теории, Мертон использовал дюркгеймовскую концепцию аномии применительно к проблемам социологии преступности. Главная идея этой теории заключается в том, что основной причиной преступности является противоречие между ценностями, на которые общество нацеливает людей, и возможностями их достижения по установленным обществом правилам.

Возникающее социальное напряжение приводит к тому, что человек, не сумевший получить определенные ценности, будет реагировать на это той или иной формой девиантного поведения (в том числе и связанно с агрессией и насилием). Всего Мертон выделял пять типов реакций на устанавливаемые обществом ценности и институционализированные средства их достижения. Традиционно, эти пять типов поведения трактуются применительно к такой общепризнанной в современном обществе культурной цели, какой является стремление к материальному благополучию. Основным социально приемлемым средством достижения этой цели считаются образование и карьера. Напряжение в отношении этой цели является очень сильным, поскольку ценность успеха поддерживается в сознании людей многочисленными СМИ (реклама, репортажи о жизни знаменитостей и т.д.), а реальная возможность сделать успешную карьеру доступна немногим. Это может быть представлено в виде следующей таблицы:

 

Виды поведения

Культурные цели

(материальное

благополучие)

Институциализированные

средства (успешная карьера)

 

Конформизм

 

признаются

признаются

Инновация

 

признаются

отрицаются

Ритуализм

 

отрицаются

признаются

Отступление

(ретретизм – от лат. Retro – «назад»)

отрицаются

отрицаются

Мятеж

 

отрицаются и заменяются

отрицаются и заменяются

 

 

Согласно этой таблице, единственно «нормальным» поведением будет конформизм, признающий, как цели, так и средства. Одной из девиантных реакций на напряжение может быть инновация. В этом случае субъект признает социальные цели (напр. материальное благополучие), но, не будучи в состоянии достичь их при помощи социально одобряемых средств (успешная карьера), применяет собственные средства, зачастую не одобряемые социумом (напр. преступная деятельность, рэкет).

Ритуализм - это непризнание целей, при использовании институционализированных средств их достижения. Например: субъект не считает себя способным добиться социального успеха, но продолжает усердно трудиться в неперспективных областях, без надежды на какие-либо достижения.

Отступление - это отрицание как целей, так и средств их достижения, уход от социума. Примером может служить поведение человека употребляющего наркотики и пытающегося таким образом “заслониться” от общества.

Мятежник не признает социальные цели и заменяет их своими собственными, так же как и средства. Например, вместо экономических выгод человек может стремиться к разрушению несправедливой социальной системы, с помощью насилия.

 

Читателю следует обратить внимание на то, что приведенные в этой теории варианты отношения к ценностям и способам их достижения являются простым перечислением формальных возможностей, то есть не содержат (и не претендуют содержать) никаких указаний на личностные особенности индивидов,  к которым сказанное может быть приложено. В психологическом смысле это – способ классификации, но не объяснения, и следовательно, такое объяснение лежит за пределами «чистой» психологии, не может быть дано без учета социальных факторов.

 

Теория социального напряжения Мертона перебрасывает своеобразный мост между Дюркгеймом, который рассматривал преступление как продукт взаимоотношений личности и общества, к Марксу, который акцентировал внимание на неравном распределении жизненных шансов в обществе.

В 1961 году ученики Мертона Р. Кловард и Л. Олин опубликовали монографию “Делинквентность и возможности: теория делинквентных групп”. Авторы монографии убедительно показали, что общество, навязывая молодежи определенные ценности (в частности стремление к успеху) не замечает того, что их достижение является мало реальным для большинства молодых людей (что опять таки противоречит официально декларируемому равенству возможностей). На самом деле, подчеркивают авторы монографии, достигнуть социальных целей законными способами могут лишь немногие. Большинство вынуждены для достижения успеха проявлять ловкость - нарушать закон и нормы морали. Молодой человек, попадая во взрослую жизнь, сталкивается совсем не с тем, что ему внушали в процессе воспитания. Результатом такого противоречия становится разочарование, фрустрация. Типичные реакции на это:

- создание воровских шаек, члены которых посредством хищений и грабежей получают возможность жить в соответствии с господствующими в обществе стандартами потребления; в схеме Мертона - это инновация, использование насилия и краж для достижения целей;

- объединение в агрессивные банды, которые снимают напряжение, вызванное социальной несправедливостью, совершением актов насилия и вандализма; по Мертону - мятеж;

- вступление в антисоциальные группировки, где молодые люди, употребляя наркотики и алкоголь, уходят в себя, замыкаются в тесном кругу сверстников, озабоченных теми же проблемами, и таким путем пытаются уйти, заслониться от социальной несправедливости.

 

Теория напряжения относится к функциональному направлении в социологическом теоретизировании. Она показывает как некоторые элементы общественной структуры (обнищавшие слои, расовые меньшинства и т.п.) могут быть социально дисфункциональны из-за невозможности реализации культурных целей. Однако эта теория менее эффективно объясняет отклоняющееся поведение привилегированных групп, поскольку социальное положение представителей высших слоев общества не препятствует, а, напротив, способствует успеху.

 

Энциклопедическая справка (БСЭ)

 

Мертон (Merton) Роберт Кинг (р. 5.7.1910, Филадельфия, штат Пенсильвания), американский социолог, профессор социологии (с 1947) и заместитель директора «Бюро прикладных социальных исследований» Колумбийского университета. Президент Американской социологических ассоциации (1954). М. — представитель структурно-функционального анализа [ввёл понятие «дисфункции», разграничение «явных» и «латентных» (скрытых) функций]. Ему принадлежит идея т. н. «теорий среднего уровня», которые должны связать эмпирические исследования и общую теорию социологии.

 Примером социологического анализа М. является его теория «аномии» (понятие, заимствованное у Э. Дюркгейма). «Аномия», по М., — особое нравственно-психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, которое характеризуется разложением системы «моральных ценностей» и «вакуумом идеалов». М. считает причиной «аномии» противоречие между господствующими в США индивидуалистическими «нормами-целями» культуры (стремление к богатству, власти, успеху, выступающее в качестве установок и мотивов личности) и существующими институтами, санкционированными средствами достижения этих целей. Последние, по М., практически лишают подавляющее большинство американцев всякой возможности реализовать поставленные цели «законными путями». Это противоречие, по М., лежит и в основе преступности (бунт индивидуалиста против сковывающих его законов и правил, создаваемых институтами), апатии и разочарованности в жизни (потеря жизненных целей). М. рассматривает это противоречие не как продукт капиталистического строя, а как «всеобщий» конфликт, якобы типичный для «индустриального общества». В ряде работ М. выступает как либерально-демократический критик бюрократических и милитаристских тенденций в США, не выходя, однако, за пределы буржуазной идеологии.

М. принадлежат эмпирические исследования средств массовой коммуникации в США (радио, кино, телевидение, пресса), содержащие критику последних, а также работы по социологии познания и социологии науки.

СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ - принцип исследования социальных явлений и процессов как системы, в которой каждый элемент структуры имеет определенное назначение (функцию). Основные представители структурно-функциональной школы в современной социологии — Т. Парсонс, Р. К. Мертон и др.

 

Субкультурная теория

 

Родоначальником этого направления можно считать Т. Селлина, опубликовавшего в 1938 году работу “Конфликт культур и преступность”. В этой работе Селлин рассматривал в качестве криминогенного фактора конфликт между культурными ценностями различных сообществ. На основе теории Селлина американский социолог А. Коэн разработал свою концепцию субкультур.

Коэн в масштабе небольших социальных групп рассмотрел особенности культурных ценностей криминальных объединений (банд, сообществ, группировок). В этих микрогруппах могут формироваться своего рода “миникультуры” (взгляды, привычки, умения стереотипы поведения, нормы общения, права и обязанности, меры наказания нарушителей норм, выработанные такой микрогруппой) - этот феномен получил название субкультуры.

Субкультурная теория уделяет особое внимание группе (субкультуре), как носителю девиантных идей. Существуют субкультуры, исповедующие нормы и ценности, совершенно отличные от общепринятых. Люди, принадлежащие к этим субкультурам, строят свое поведение в соответствии с групповыми предписаниями, но доминантные социальные группы определяют это поведение, как девиантное.

Коэн обобщил идею о том, что большинство девиантных групп являются негативным отражением культуры большей части общества.

 

 

 

Интересным практическим выводом из теории субкультур является положение, согласно которому, коррекция криминогенности общества часто невозможна без разрушения криминальной субкультуры, которая как раз и защищает криминальное сознание от воспитательного воздействия общества.

Субкультурная теория, объясняющая отклоняющееся поведение социализацией индивида в системе девиантных ценностей и норм, не объясняет, почему девиантные нормы и ценности проявляются в обществе, почему одни члены общества принимают девиантную систему ценностей, тогда как другие, находясь в тех же условиях, отрицают ее.

 

 

Теория конфликта

 

Теория конфликта основана на предпосылке, что в любом обществе существует неравенство в распределении ресурсов и власти. Родоначальником этого направления считается К. Маркс.

Теоретики конфликта выделяют принципы, посредством которых общество организованно для того, что бы служить интересам богатых и влиятельных членов общества, часто в ущерб другим. К этому направлению относится и ставшая популярной на Западе в 60-е гг. так называемая радикальная криминология, рассматривающая преступность, через призму классового и этнического неравенства. Для многих теоретиков конфликта основным источником девиантности в западных обществах является капиталистическая экономическая система. Поскольку неравенство присуще самому базису системы, многие теоретики конфликта придерживаются мнения, что единственно возможное решение заключается в полном переустройстве системы, замене ее более справедливой, в которой разрыв между имущими и неимущими будет сведен к минимуму.

Хотя девиантность обнаруживается на каждом уровне общества, природа, степень, наказание девиантности зачастую связана с социально- классовым положением индивида (Берк, Линихен и Росси, 1980; Брэйтуэйт, 1981). Обычно люди из высшего общества - богатые, могущественные, влиятельные - играют главную роль в определении того, что является девиантным, а что - нет.

 Эти люди способны влиять на моральное и правовое определение девиантности многочисленными законными методами (лоббирование, финансовые вложения в политические кампании, отбор кандидатов на должность, участие в различных корпорациях, определяющих политику). В результате моральная и законодательная система общества отражает интересы власть имущих. Поведение тех, чьи интересы при этом не представлены, гораздо вероятнее определяется как девиантное.

Социологи, рассматривающие девиантность с позиций теории конфликта, особое внимание обращают на девиантность среди элиты. В современной правоохранительной практике девиантность и делинквентность обычно ассоциируется с такими действиями, как насилие, кражи, бездомность и т.п. Т.е. с такими действиями, за которые представители низших классов скорее будут осуждены, однако, элита общества также нарушает законы и нормы морали.

Преступления этой части общества зачастую гораздо более дорого обходятся обществу в экономическом плане и, как правило, менее строго наказываются.

Следует подчеркнуть и тот факт, что представители элиты в значительной степени контролируют информационные потоки, пронизывающие общество. Это дает им возможность контролировать негативную информацию о себе, обладая более защищенной частной сферой.

Теория конфликта особо подчеркивает неравенство в распределении власти и богатства в обществе. Теоретики конфликта марксистской школы рассматривают неравенство, как порождение капиталистической экономики. Однако ученые других школ отмечали, что неравенство в распределении власти и привилегий существуют во всех обществах, независимо от типа экономики или политического режима.

 

Теория приклеивания ярлыков

 

 

Мид (Mead) Джордж Герберт (1863-1931), – американский социолог и социальный психолог, один из создателей теории символического интеракционизма, рассматривающей общество, как результат постоянных взаимодействий между людьми, связанных с манипуляцией символами  и принятием социальных ролей, соответствующих ожиданиям партнеров по взаимодействию. Формирование человеческого «Я», по Миду, отражает структуру взаимодействия индивида в различных группах и состоит в усвоении значения символов и собственной роли.

 

 

Теоретико-методологической базой этого подхода является символический интеракционизм Дж. Г. Мида. Эту теорию ученый из Колумбийского университета Ф. Танненбаум попытался применить к анализу девиантного поведения. Он акцентирует внимание на том, как общество реагирует на различного рода социальный отклонения и, таким образом, влияет на их репродукцию.

Определяя какой-либо поступок человека, как девиантный, общество наклеивает ярлык. Таким образом, ярлыки - суть отрицательные оценки общества. Их действие имеет две стороны: они удерживают от антиобщественных поступков, но при неумелом их применении они могут провоцировать антисоциальное поведение. Эта теория разделяет с теорией конфликта точку зрения о том, что неравенство между группами людей в обществе может влиять на то, кто считается девиантом, а кто - нет.

Теория приклеивания ярлыков фокусирует внимание на социальной природе процесса, в котором одни индивиды в обществе могут приклеить ярлык другим индивидам, считая их девиантами. В центре внимания находится также то, как индивид, определенный как девиант приспосабливается к мнению о себе как о таковом (принимает “ярлык девианта”).

Сторонники теории ярлыков утверждают, что всегда, когда какие-либо члены общества называются “преступниками”, “алкоголиками” или “душевнобольными”, имеет место процесс приклеивание ярлыков. Он включает в себя лицо или группу, приклеивающих ярлык и лицо или группу, к которым этот ярлык применяется. Ярлык – это негативное определение, фиксирующее место человека или группы на ценностной шкале «хорошо/плохо»

Те, кто применяет ярлыки, являются агентами социального контроля, часто приклеивание ярлыков является частью их социальных функций (полиция, психиатры). Но приклеивание ярлыков имеет место также и в неформальных группах, семье, и т.п. Таким образом, с точки зрения теории ярлыков, девиантом является любой, к кому ярлык девианта успешно применяется (Беккер, 1963).

Сторонники теории наклеивания ярлыков сосредоточились на официальных и неофициальных агентах социального контроля и ярлыках, создаваемых и применяемых ими. Согласно теории ярлыков, чтобы считать поведение девиантным, оно должно быть кем-то так охарактеризовано.  С этой точки зрения девиантность является не следствием действия, совершенного человеком, а, скорее, следствием применения другими правил и санкций к “нарушителю” (Беккер, 1963).

Иными словами, никакое особое поведение не является в сущности девиантным само по себе; поведение становится девиантным лишь тогда, когда другие определяют его таковым.

Сторонники теории наклеивания ярлыков поддерживают точку зрения теории конфликта в том, что, девиантный ярлык не применяется единообразно. Бедняки, группы меньшинств, малоимущие скорее получат ярлык девианта за какой-либо проступок, нежели более обеспеченные, привилегированные члены общества, которые ведут себя таким же образом.

В случаях крайне тяжелых преступлений, таких как, например, убийство, избирательность сообщества в определении людей, как девиантов не столь очевидна, но она вполне ясна в более мягких случаях.  (К слову, может быть и так, что представитель «высших» слоев общества скорей получит отрицательную оценку уже только потому, что он «высший». В качестве примера можно вспомнить образ некоего Александра, обвиненного в убийстве - из фильма «Адвокат дьявола».)

Теория ярлыков также помогает понять девиантность с точки зрения жертвы девиантных действий. Свой вклад в изучение этих феноменов внесли представители феминистической социологии. Изучение разнообразных случаев домашнего насилия выявило что, когда мужья жестоко общались со своими женами, часто именно женщина, жертва, объявлялась девиантной.

 

В терминологическом ряду теории ярлыков имеются понятия «первичная девиантность» и «вторичная девиантность».

Первые, единичные, случайные, не организованные на чьем-либо примере, девиантные действия, называют первичной девиантностью.

Теория ярлыков, главным образом, интересуется вторичной девиантностью, которая связана с формами девиантности, постоянно присущими индивидам и которые вынуждают их устраивать свою жизнь и личные отношения вокруг своего девиантного статуса. Теория ярлыков фокусирует внимание на процессе, посредством которого индивиды оцениваются как девианты, а ярлык отрицает все другие определения себя самого.

Хотя этот подход фокусирует внимание на том, как общество применяет ярлыки к индивиду, возможно также, что индивиды применяют ярлыки к самим себе (Тойтс, 1985). Например, заболевшие люди, определяют себя (приклеивают ярлык) как больных в надежде, что другие признают этот ярлык и среагируют соответственно - выражением сочувствия, лечением болезни или освобождением больного от обычных обязанностей.

Иногда, девианты применяют ярлык к самим себе, прежде других и продолжают действовать в соответствии с этим ярлыком. (Вспомните Паниковского, который для того, чтобы учинить инспекцию к карманах Корейко вспомнил свою прежнюю профессию «слепого».)

С этой точки зрения, любое самоопределение человека (неважно, под влиянием каких причин, позитивное или негативное) может рассматриваться, как наклеивание ярлыка.

 

Теория стигматизации

 

Гоффман И. (1922 - 1982) – амер. социолог. Создатель направления, сравнивающего общество с театром, где люди играют роли перед другими (зрителями), одновременно являясь зрителями по отношению к другим. На основе этой концепции анализировал девиантное поведение.

 

Очень близка по своим основным положениям к теории ярлыков, теория стигматизации. “Стигма” - в переводе с латинского означает клеймо. Приклеивание ярлыка можно рассматривать как аналог практики клеймения преступников, распространенной в прошлом. Такая форма борьбы с преступностью нередко инициировала новые, более тяжелые преступления, как реакцию на социальное отторжение. Значительный вклад в понимание того, как люди, получившие ярлык девианта, справляются со своей девиантностью, внес Ирвинг Гоффман. В своей исследовательской работе Гоффман придерживался традиций символического интеракционизма. Он особо интересовался способом взаимодействия людей друг с другом и сообщениями, посылаемыми ими словами и жестами. В одной из своих работ он исследовал людей с определенными характерными чертами, благодаря которым другие находят этих людей необычными, неприятными или девиантными (Гоффман, 1963). Гофман назвал эти характерные черты стигмами, и его особенно интересовало то, как люди, имеющие стигмы, справляются с ними.

Анализ Гоффмана начинается с людей имеющих физические недостатки и, постепенно, представляет широкий ряд других отклонений. В итоге Гоффман показывает, что наличие стигмы не есть нечто необычное, свойственное небольшому кругу физических и моральных калек, а является достаточно распространенным среди “обычных граждан”. Он утверждает, что “... наиболее удачливые из нормальных, вероятнее всего имеют свои полускрытые недостатки, и для каждого маленького недостатка существует социальное обстоятельство, посредством которого он может превратиться в большой недостаток.” (1963).

Гоффман имеет дело с двумя основными типами стигматизированных индивидов. Первый тип, индивид с проявленной стигмой, предполагающей, что его отличие уже известно и легко доказывается. Второй - индивид с латентной стигмой, предполагающей, что его недостаток никому не известен, не воспринимается немедленно кем-либо (Гоффман, 1963).

Проявленные и латентные стигмы могут принимать форму физических дефектов, например, когда человек теряет какую-либо часть тела; обстоятельства могут влиять на личность, например, когда человек отбыл срок в тюрьме или имел душевную болезнь; или если он является членом этнической или расовой группы, которая часто рассматривается другими негативно, например, цыгане.

С точки зрения Гоффмана, люди с проявленными (легко видимыми) недостатками сталкиваются с проблемами взаимодействия в обществе. Имея проявленный недостаток (стигму), человек заранее ожидает негативных реакций других членов общества. С другой стороны, люди с латентными стигмами часто пытаются так строить ситуации взаимодействия, чтобы другие не узнали, о свойственных им недостатках.

 

___________

 

Интересно, что выводы теорий социального напряжения, теории конфликта и теории наклеивания ярлыков в отношении борьбы с девиантностью фактически совпадают:

- воздействие судебной системы, государственного аппарата и общественного мнения на преступность носит скорее негативный, нежели позитивный характер, т.к. в значительной мере способствует репродукции такого поведения;

- необходима не карающая реакция общества на преступность, а меры, которые бы смогли бы удержать человека от антисоциального поведения, предотвратить раскол общества на “хороших” и “плохих”;

- тезис о том, что агрессия (по отношению к девианту со стороны общества) зачастую порождает лишь усиленную ответную агрессию.

 

Вопросы для самопроверки:

1) Каковы взгляды Э. Дюркгейма относительно научного изучения социума?

2) Объясните, почему положения Р. Мертона обобщены под названием «теория социального напряжения»? Схема Мертона обычно иллюстрируется в учебниках для ценности «материальный достаток».  Попытайтесь построить эту схему для других типичных ценностей, например: «партийная принадлежность», «свобода совести», «творчество», и т.п.

3) Проанализируйте, какие связи можно обнаружить между теориями «социального напряжения», «субкультурной теорией» и «теорией конфликта»?

4) Что подразумевается под понятиями «первичная» и «вторичная» девиантность?. Почему теория ярлыков интересуется именно вторичной девиантностью?

5) Проанализируйте общее и различия в теории ярлыков и теории стигматизации.

 

 

Тема 8

Психологические теории

Классический и современный психоанализ

 

З. Фрейд

 

«Нормальным» поведение будет в том случае, если инстинктивные импульсы «Оно», не вступают в противоречие с нормативными требованиями «Сверх- Я», отраженными в сознании («Я»), порождая внутренний конфликт. Сознание – «Я» - стремясь не допустить конфликта, вынуждено прибегать к сублимации агрессивных и сексуальных импульсов. Сублимация – это механизм перевода темной, стихийной энергии инстинктов в культурно приемлемые рамки. Например, если человек склонен к агрессии (имеет доминирующий танатос), он может «выпустить пар» занимаясь тяжелым физическим трудом или агрессивными видами спорта. Если некто сталкивается с повышенным давлением на сознание эротических (либидиозных) импульсов, то он может сублимировать их в творческие виды деятельности, искусство и т.д..

Однако, давление подсознательных влечений на «Я» может быть слишком сильным, что бы быть полностью сублимированным. С другой стороны, незрелое, неразвитое «Я» может оказаться неспособным к сублимации, которая требует творчества. В этом случае человек начинает ощущать тревогу, в связи с назревающим внутренним конфликтом. В этих случаях сознание, чтобы смягчить конфликт между «Оно» и «Сверх-Я» и защититься от тревоги, использует защитные механизмы. Их действие связано с искажением реальности и самообманом, благодаря чему сознание защищается от травмирующих и неприемлемых переживаний. Фрейд описал несколько основных защитных механизмов - это вытеснение, проекция, замещение, рационализация, реактивное образование, регрессия и отрицание.

Вытеснение – это подавление подсознательных влечений и переживаний, создающих угрозу для самосознания и вытеснение их в сферу бессознательного. В этом случае человек вынужден тратить значительное количество психической энергии, но подавленные влечения все равно периодически «прорываются» в реальность через оговорки, сновидения и т.д. В качестве примера традиционно приводится добропорядочный семьянин, мучимый эротическими сновидениями. Еще один пример:

 

«…Она плохо понимала, что говорит, и не больше понимала, что делает, когда послала за кем-то из подруг, лишь бы ей не быть наедине с Вертером. Он достал принесенные с собой книги и спросил о каких-то других, а она попеременно желала, чтобы подруги пришли и чтобы не приходили. Горничная вернулась с известием, что обе приглашенные прийти не могут.

Она хотела было распорядиться, чтобы горничная сидела с работой в соседней комнате; потом передумала. Вертер шагал из угла в угол, она подошла к фортепьяно и начала играть менуэт, но поминутно сбивалась…»

__________

 

И.-В. Гете «Страдания юного Вертера»

 

Проекция – это приписывание другим своих собственных неприемлемых переживаний. Скажем, паранойяльный психопат приписывает другим свои агрессивные импульсы, искренне считая, что они хотят его убить. Или ханжа – человек, скрывающий свои сексуальные влечения и выискивающий малейшие «грязные» намерения в действиях окружающих.

 

Терять поклонников кокеткам тяжело,

И чтобы вновь привлечь внимание, с годами

Они становятся завзятыми ханжами.

Их страсть – судить людей. И как суров их суд!

Нет, милосердия они не признают,

На совести чужой выискивают пятна,

Но не из добрых чувств – из зависти, понятно.

Злит этих праведниц: зачем доступны нам

Те радости, что им уже не по зубам?

_______

 

Ж..-Б. Мольер «Тартюф»

 

Замещение – это направление энергии влечения на более безопасный объект. Например, человек, на которого накричал начальник, дома набрасывается с руганью на жену и детей, хотя они ничем не провинились. Или мужчина, влюбленный в очень красивую женщину, но предпочитающий добиться взаимности другой, менее красивой, из боязни, что первая ему откажет.

 

Досуг мне разбирать вины твои, щенок!

Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать

 

Рационализация – это то, что в обыденной жизни называют самооправданием. Человек стремится дать рациональное объяснение поступкам, совершенным под влиянием инстинктивных влечений. Скажем, начальник накричал на своих работников, только потому, что «встал не с той ноги». Однако он объясняет это тем, что работники сами виноваты – плохо исполняли обязанности.

 

Пошла и говорит с досадою; «Ну, что ж!

На взгляд-то он хорош,

Да зелен – ягодки нет зрелой:

Тотчас оскомину набьешь».

 

Реактивное образование – это более сложный защитный механизм, включающий две стадии. На первой стадии неприемлемое переживание подавляется, а на второй на его месте образуется прямо противоположное чувство. Скажем, женщина, не реализующая свою сексуальность, вполне может превратиться в мужененавистницу. Или брат, ненавидящий свою сестру, но не могущий себе в этом признаться, может воспылать к сестренке особой любовью и окружить ее всяческой опекой. Правда вскоре можно будет заметить, что его забота создает сестре значительные трудности и проблемы и явно тяготит ее.

 

Так потчевал сосед Демьян соседа Фоку

И не давал ему ни отдыху, ни сроку[20]

 

 

Регрессия – это возврат к детским, ранним формам поведения. К этому типу защитных механизмов прибегают как правило незрелые, инфантильные личности. Однако и нормальные взрослые в ситуациях психической перегрузки могут использовать этот защитный механизм. Примеры регрессии – это такие реакции на травмирующие переживания или ситуации, как плач, «надуться» и ни с кем не разговаривать и т.д.

 

— Заточили все-таки,  — сказал он, зевнул еще раз, неожиданно прилег, голову  положил на подушку, кулак по-детски под щеку, забормотал уже  сонным голосом, без  злобы: — Ну и очень хорошо... Сами же за все и поплатитесь. Я предупредил, а там как хотите! Меня  же сейчас более всего интересует Понтий Пилат... Пилат...— тут он закрыл глаза.

___________

(«Мастер и Маргарита»)

 

Разновидностью «детских» реакций психики можно считать отрицание. Скажем, человек в состоянии опьянения совершил преступление, а потом отказывается поверить в это. Или вспомните, как миссис Хадсон, полагая, что Холмс покоится на дне Рейхенбахского водопада, не позволяла входить доктору в его комнату, и заявляла намерение превратить ее в музей Холмса. Кстати музей Шерлока Холмса в Лондоне тоже можно рассматривать, как пример отрицания – в данном случае отрицается самое небытие Холмса.

Самым же наглядным массовым примером отрицания в советские времена являлся знаменитый лозунг: «Ленин и сейчас живее всех живых!»

 

 

Фрейд утверждал, что защитные механизмы действуют на подсознательном уровне, и все люди время от времени прибегают к ним. В тех случаях, когда с их помощью не удается снизить напряжение, возникают неврозы – белее или менее заметные расстройства нормальной психической деятельности. Вместе с тем люди различаются между собой по способности к сублимации и к контролю над влечениями. Многое зависит от степени развития, зрелости личности, основы которой закладываются в раннем детстве. Корни многих неврозов и более тяжелых расстройств – психозов – следует, по мнению Фрейда, искать в ранних детских переживаниях.

 

Зачастую при чтении учебных пособий можно встретиться с мнением, примерно следующего содержания: «Взгляд Фрейда на проблему девиантности и агрессии не отличается оптимизмом. Фактически он является признанием того, что войны, насилие и психические расстройства - неизбежные спутники человеческого существования. Проистекают они из инстинктивной, порочной человеческой природы, лишь отчасти облагораживаемой моральными нормами и ценностями. Психоаналитический взгляд на личность – это не только научная теория, но и философия человека. Вопрос о смысле человеческого существования этим взглядом снимается. Человек рассматривается, как существо, стремящееся к снятию напряжения, гомеостазису. Различного рода отклонения (например, аморальное или агрессивное поведение) становятся «естественными», - ведь они проистекают из самой природы человека. А сама мораль выступает при этом не более, чем коллективным защитным механизмом».

Читателю стоит взглянуть на проблему глубже, и, не отрицая опасности всего предыдущего, перейти на более высокий уровень осмысления – через привлечение категории возможного. Ведь если бессознательное все-таки может быть извлечено на поверхность (сделаться предметом рационального осмысления), то это теоретически означает принципиально имеющуюся у человека возможность самосовершенствования. Другой вопрос, что это совершенствование, конечно, требует усилий – как волевых,  так и нравственных.

 

 

 Аналитическая психология Юнга

Основные положения аналитической психологии К.Г. Юнга широко известны, нет нужды говорить здесь о них подробно, поэтому ограничимся кратким перечнем понятий, которые имеют непосредственное отношение к изучению девиантного поведения.

 

Структура личности по Юнгу:

Эго – сознательный ум.

Личное бессознательное – подавленные сознательные впечатления, переживания при появлении бывшие слишком слабыми, чтобы произвести впечатление на уровне сознания.

Содержание доступно сознанию.

Комплексы – организованная тематическая группа переживаний, притягивающихся к так называемому ядру комплекса. Комплекс может захватывать власть над личностью. Может осознаваться через ассоциации, но не непосредственно.

Коллективное бессознательное – скрытые воспоминания, унаследованные филогенетически (опровергнуто на рациональном уровне современной генетикой). Это врожденное основание структуры личности. Симптомы, фобии, иллюзии и другие иррациональные явления могут возникать при отвержении бессознательных процессов.

Архетипы – универсальная мыслительная форма, содержащая эмоциональный элемент. Наиболее развившиеся архетипы могут быть рассмотрены как отдельные системы внутри личности – персона, анима/анимус, тень.

Персона – маска, надеваемая в ответ на:

а) требования социальных условностей;

б) внутренние архетипические потребности.

Это – публичная личность, в противоположность собственной личности, скрытой за внешним проявлением в социальном поведении.

Если Эго сознательно отождествляется с Персоной – человек сознает и ценит не собственные чувства, а принятую роль.

Анима/анимус – бисексуальная природа человека. Как архетип возникли при постоянном сосуществовании обоих полов.

Тень – воплощение животной стороны человеческой природы. Проекция Тени вовне реализуется в образе дьявола или врага. Тень ответственна за социально неодобряемые мысли, чувства, действия.

Самость – (символ – мандала) архетип целостности - ядро личности, вокруг которого группируются все системы. Цель жизни, идеал, обладающий свойством недостижимости. Архетип самости не очевиден до достижения человеком среднего возраста, когда он начинает предпринимать усилия сместить центр личности с сознательного на равновесие между ним и бессознательным.

 

Установки – экстраверсия и интроверсия, одна из которых доминирует, вторая при этом является бессознательной.

Функциимышление, чувство, ощущение, интуиция. (Мышление – рационально; чувство – оценочная функция, определяющая ценность вещей, дает субъективные переживания; ощущение – перцептивная реалистическая функция; интуиция – восприятие на основе бессознательных процессов и содержаний.)

 

 

Взаимодействие систем личности:

Системы могут: компенсировать друг друга; противостоять и объединяться.

Компенсация:

- между экстраверсией и интроверсией,

- между эго и анимой мужчин / анимусом женщин.

Оппозиция:

- между эго и личным бессознательным,

- между эго и тенью,

- между персоной и  анимой/анимусом,

- между персоной и личным бессознательным,

- между коллективным бессознательным и персоной.

Объединение: (процесс, похожий на диалектическую триаду) позволяет компонентам создавать качественно новое, направленное на интеграцию личности (самость).

Единство противоположностей достигается за счет трансцендентной функции.

 

Динамика личности.

 

Понятие психической энергии: - проявление жизненной энергии, энергии организма, как биологической системы. Это гипотетическая конструкция, не могущая быть измеренной, но подчиняющаяся тем же физическим законам, что и энергия в обычном смысле.

Психические ценности – количество энергии, вложенной в тот или иной элемент личности, мера напряженности (или силы в  побуждениях и управлении поведением). Возможно обнаружение лишь относительной ценности элемента  (сравнительно с другими, но не объективно, то есть только внутри данной личности).

 

Принцип эквивалентности – (частное проявление закона сохранения энергии) – если  энергия расходуется на одно, то она появится в другом (одна ценность ослабевает, другая усиливается).

Принцип энтропии - (аналогия второго закона термодинамики) -  распределение энергии психики стремится к балансу. Состояние идеального распределения энергии – самость.

 

Развитие личности по Юнгу

 

Цель – самореализация, как максимально полная дифференциация и гармоничное сочетание всех аспектов личности. Новый центр – самость, взамен старого центра – эго.

 

Каузальность и телеология – два подхода к изучению личности, один из которых рассматривает причины, другой – исходит из целей, из того, к чему личность движется. Юнг пропагандировал мысль, что для правильного понимания  того, что движет поступками человека, необходимо использовать оба подхода.

Стадии развития личности:

До пятилетнего возраста – появляются сексуальные ценности, и достигают вершины в подростковый период.

Юность и ранняя взрослость – доминируют основные жизненный инстинкты, человек энергичен, страстен, зависим от других (даже в форме сопротивления им).

Сороковые годы – смена ценностей – с биологических на более культурные (культурно детерминированные), человек более интровертирован, менее импульсивен. Энергичность уступает мудрости (и как цели, и как инструменту достижения таковой). Ценности личности сублимируются в социальные, религиозные, гражданские и философские символы.

Этот период и наиболее значим для личности, и наиболее опасен, если в переносе энергии на новые ценности наблюдаются нарушения.

 

Прогрессия и регрессия – развитие может направляться в обе стороны.

Прогрессия – противостоящие силы объединяются в гармоничном течении психических процессов.

Регрессия – сознательное эго согласуется с требованиями среды и требованиями бессознательного. Если фрустрирующие обстоятельства не могут быть преодолены, - энергия либидо не направляется на экстравертные, ориентированные на среду, ценности, иначе говоря, объективные ценности эго трансформируются в субъективные. (слово «ценности» понимается здесь в юнгианском смысле).

 

Достоинство юнгианского подхода к истолкованию личности – утверждение о внутренней тенденции человека к развитию в направлении гармоничного единства.  (Раскрытие изначальной врожденной целостности.)

 

 

Индивидуальная психология Адлера

 

Согласно Адлеру, младенец появляется на свет с двумя базовыми чувствами – неполноценности и общности с себе подобными. Он стремится к совершенству, как к компенсации своей неполноценности и к установлению значимых социальных отношений.

Компенсация «на полезной стороне жизни (по Адлеру) ведет к формированию ощущения собственной ценности, что предполагает доминирование чувства общности над индивидуалистическим стремлением к превосходству. В случае «компенсации на бесполезной стороне жизни» чувство неполноценности трансформируется в комплекс неполноценности, составляющий основу невроза, либо в «комплекс превосходства». В то же время, Адлер видел корни отклонений не столько в самих комплексах, сколько в неспособности индивида установить адекватный контакт с окружающей средой.

В качестве важного фактора формирования личности Адлер выделяет структуру семьи. Место ребенка в ней  и соответствующий тип воспитания оказывают значительное влияние на возникновение девиантного поведения. Например, гиперопека ведет к развитию мнительности и комплекса неполноценности.

 

Фриц Риман

 

Риман связывает выделение различных типов личности с характерными личностными страхами и соответствующей реакцией на них. Существует четыре типа основных личностных страхов, с которыми, так или иначе, сталкивается каждый человек. Первый – это страх потери собственной идентичности, переживаемый, как утрата «Я» и зависимость. Все мы живем в обществе и должны подстраиваться под других людей, принимать навязываемые нам обществом модели мышления и поведения. При этом нам вполне может грозить утрата собственной индивидуальности, «растворение Я».

 

 

Второй – это страх, одиночества, неприятия нас группой, обществом, переживаемый, как беззащитность и изоляция. Мы должны сохранить свою индивидуальность, но мы должны, так же и наладить отношения с окружающими. Ведь человек реализуется только в обществе себе подобных. Страх перед социальным отторжением так же начинает проявляться в довольно раннем возрасте.

 

 

Третий вид страха связан с конечностью нашего существования – страх перед изменением, переживаемый, как неуверенность. Все мы обречены умереть. Человек – единственное живое существо, осознающее свою конечность. Это осознание не может не вызывать страха. Обычно он трансформируется в страх перед всем преходящем, изменчивым, всем, что символизирует преходящий характер человеческой жизни. У детей достаточно рано проявляется страх перед изменениями, несущими, как кажется угрозу их существованию.

 

Наконец, четвертый вид страха – это страх перед неизменностью, переживаемый, как окончательность и несвобода. Любая жизнь предполагает изменчивость, рост, где-то хаос. Неизменность есть ограничение жизненной активности, в ней стихийная жизнь чувствует угрозу себе. Эту угрозу ребенок воспринимает, усваивая различные правила, подчиняясь нормам, ограничивающим его жизненные проявления.

 

Легко заметить, что страхи носят парный характер – первый со вторым и третий с четвертым – противоположные виды страхов.

 

Гармонично развитая, здоровая личность должна уметь преодолеть каждый из этих страхов. Мы должны научиться взаимодействовать с другими, без опасений потерять собственную идентичность. Так же мы должны уметь сохранять свою индивидуальность и не жертвовать ею ради конформизма. Аналогичным образом, мы должны примириться с тем, что «все течет, все меняется», и мы сами – не вечны. Так же необходимо признавать наличие вечных принципов, направляющих и организующих наше существование, уметь ограничивать свою спонтанность. Если какой-либо страх оказывается не переработанным (что характерно для большинства людей), возникают личностные типы соответствующих профилей.

 

Первый личностный тип – это шизоидный, испытывающий страх перед самоотдачей. Его стремления направлены, прежде всего, на независимость и самодостаточность. Не нуждаться ни в чьей помощи, не быть ни кому обязанным имеет для него решающее значение. Шизоид стремится дистанцироваться от других людей, нарушение дистанции восприн6имается, как угроза «Я» и, потому, пресекается. Этот тип личности отличается неразвитым эмоциональным началом, испытывает значительные сложности в отношениях (особенно близких) с окружающими. В то же время, шизоиды, обычно, обладают развитым интеллектом, компенсирующим эмоциональную неразвитость. Формирование этого типа относится к первым месяцам жизни ребенка, когда ему особенно необходимы тепло, забота и эмоциональный контакт с матерью. Недостаток всего этого приводит к страху перед окружающим миром, формированию базового недоверия к миру.

 

Второй личностный тип – это депрессивная личность, испытывающая страх перед одиночеством и изоляцией. У этих личностей преобладает стремление любить и быть любимым, стремление к доверительным близким контактам. Они стремятся соотнести свое поведение с запросами и требованиями окружающих. В любых межчеловеческих контактах они сильно зависят от партера, испытывая постоянный страх утраты. Отдавая себя партнеру целиком, депрессивные личности утрачивают индивидуальность, отказываясь от собственных желаний, мнений и потребностей. Формирование этого типа связано с длительным периодом зависимости от матери.

 

Третий личностный тип – это личности с навязчивостями, испытывающие страх перед изменчивостью и ненадежностью. Отсюда их стремление все оставить по-прежнему, приверженность раз и навсегда данным принципам. Это консерваторы, занятые проблемой собственной безопасности. Они стремятся все заранее запланировать и предусмотреть. Стремление удержать жизнь от изменений с помощью правил и схем приводит их к навязчивым психическим процессам. Такие личности боятся любви, которая предполагает хаос и необузданность чувств и, потому, воспринимается, как угроза. Они часто вступают в брак по расчету. Для них характерна выраженная воля к власти, опирающаяся на внутреннюю потребность властвовать (а значит, и контролировать) и подчиняться (наличие правил). Формирование этого типа личности относится к периоду между двумя и четырьмя годами, когда ребенок впервые сталкивается с системой правил и запретов. Чрезмерный контроль, окружающий «выдрессированного» ребенка способствует формированию навязчивых расстройств.

 

Четвертый личностный тип – истерические личности, испытывающие страх перед необходимостью и ограничением чувства свободы. Они боятся всяческих ограничений, традиций, порядка, так значимых для лиц с навязчивым развитием. Они живут по принципу «один раз – не в счет», или «если нельзя, но очень хочется – то можно». Истерические личности всячески избегают любой ответственности, напоминающей им о необходимости. Они склонны идти на поводу у своих чувств, артистичны и, обычно, высокого мнения о себе. Истерики любят праздники и стремятся всегда быть в центре внимания, отличаются импульсивностью и несдержанностью. Формирование истерической личности связано с периодом от четырех до шести лет, когда ребенок активно овладевает новыми поведенческими моделями. Здесь особенно необходимы чуткое руководство и стабильное окружение, дающее примеры для подражания. Если окружающая среда характеризуется неустойчивостью, хаотичностью, отсутствием четких правил, если с ребенком обращаются как с малышом, и он не имеет достойных примеров для подражания, – развиваются истерические наклонности.

 

Эрих Фромм

 

Находился под влиянием Маркса и Фрейда, отдавая первому предпочтение и, в своем представлении, используя психоанализ для заполнения пробелов у Маркса. Оба эти влияния обнаружимы в построениях Фромма.

 

Основная тема творчества Фромма – человеческое одиночество, вызванное отчуждением от природы и от  других людей. Такая изоляция не обнаруживается у животных.

Такая тема тесно связана с темой свободы, которую Фромм, в этом плане, рассматривает, как негативную категорию. Всякое освобождение приводит (логически) к большему ощущению одиночества и отчужденности.

Следовательно, (по Фромму) возможны два пути – объединиться с другими на основе любви и сотрудничества или искать подчинения.

По Фромму любое устройство (переустройство) общества – есть реализация попытки разрешения базового человеческого противоречия. Таковое состоит в том, что человек одновременно является и частью природы, и отдельным от нее – одновременно и животное и человеческое существо. То есть человек обладает и потребностями (животное), - и самосознанием, разумом, человеческими переживаниями (человек).

(В этом плане разум и сознание приобретают характер тяжкого груза, непосильного для человека, и такой дуализм несет оттенок сожаления об утраченной животности (А.Х.))

 

Фромм выделяет пять базовых потребностей.

Потребность в связи с другими – проистекает из вырванности человека из исходного единства с природой. Вместо инстинктивных связей, которыми обладают животные, человек вынужден создавать собственные отношения, причем наиболее удовлетворительными оказываются основанные на продуктивной любви. (Взаимная забота, уважение, понимание.)

Потребность в трансценденции – стремление человека подняться над своей животной природой, стать не созданием, а создателем. (При препятствиях человек становится разрушителем.)

Потребность в укорененности – люди хотят ощущать себя частью мира, принадлежать ему. Наиболее здоровое проявление – в ощущении родства с другими людьми.

Потребность в идентичности – потребность в уникальности своей индивидуальности. Если эта потребность не реализуется в творчестве, то может реализовываться в принадлежности к группе или в идентификации с другим человеком. (Не бытие кем-либо, а принадлежность кому-либо.)

Потребность в системе ориентации – система ориентиров, стабильный и последовательный способ восприятия и понимания мира.

По Фромму эти потребности носят чисто человеческий характер. Причем они не порождаются обществом (с тем или иным устройством), а возникают эволюционно.

Формы и способы удовлетворения этих потребностей и развитие личности определяются конкретным обществом (похоже на подход Мертона). Приспособление человека к обществу – компромисс между внутренними потребностями и внешними требованиями.

Пять типов социального характера, определяющих способ отношения индивидов друг к другу:

- рецептивный – потребляющий,

- эксплуативный,

- накопительский,

- рыночный,

- продуктивный.

 

Позже им выдвинут другой дихотомический способ классификации характеров – на биофильный (направленный на живое) и некрофильный (направленный на мертвое). Сходство с танатосом Фрейда только внешнее, Фромм опровергал его тем, что единственная исходная сила – жизнь, а инстинкт смерти вступает в действие, когда жизненные силы фрустрированы.)

По Фромму важно, чтобы характер ребенка воспитывался в соответствии с требованиями данного общества, чтобы он хотел его сохранения. Это объясняется тем, что по Фромму всякое изменение общественного устройства ведет к нарушениям в социальном характере индивида. Прежняя его структура не соответствует новой действительности, что усиливает чувство отчужденности.  Последнее усиливает опасность некритичного выбора (или принятия от других) способов спасения от одиночества.

Убеждения Фромма:

1)                      человек обладает врожденной сущностной природой,

2)                      общество должно существовать для того, чтобы эта природа могла реализоваться,

3)                      до сих пор это ни одному обществу не удалось,

4)                      но это возможно в принципе.

 

Гуманистическая психология

 

Подход гуманистической психологии

 

Здесь исходят из того, что при реакции индивида на различные внешние обстоятельства существенное значение имеет личностная интерпретация ситуации. В зависимости от того, как именно человек осмысливает те или иные социальные взаимодействия, он может действовать либо «нормально», либо, напротив – «девиантно». Внимание акцентируется на содержании человеческого сознания: «Как различные представления, взгляды, отношения, «идеи» воздействуют на поведение человека. Это заставляет обращаться к проблеме общего мировосприятия, важнейшей составляющей которого является система ценностей индивида.

 

Карл Роджерс - «центрированная на человеке» теория

Понятие Я-концепци. Я-концепция означает: «…организованный, согласованный концептуальный гештальт, построенный из перцепций характеристик «я» или «меня» и перцепций отношений «я» или «меня» к другим людям и различным аспектам жизни, а также ценностей, связанных с этими перцепциями. Этот гештальт доступен сознанию, хотя не обязательно всегда осознан. Это текучий и изменчивый гештальт, он процессуален, но в каждый момент образует специфическую целостность

Организм – представляет собой локус всего опыта переживаний – всего доступного смознанию и постоянно происходящего в организме в любой момент. Поведение индивида зависит от «феноменального поля» (субъективной реальности), а не от стимульной ситуации (внешней реальности).  Феноменальное поле составляется в каждый момент сознательными (символизированными) и бессознательными (не символизированными) переживаниями.

Я – часть феноменального поля, дифференцировавшаяся под учетом привнесенных ценностей и норм.

Согласно теории Роджерса, помимо реального «я», как такового, его структуры, существует идеальное «я» - то, чем человек хотел бы быть. Когда символизированные переживания, образующие Я, достоверно отражают переживания организма, о человеке говорят, что он адаптирован, зрел и полностью функционирует. Такой человек принимает весь спектр организмических переживаний без чувства угрозы или тревоги. Он способен к реалистическому мышлению. Неконгруэнтность между Я и организмом заставляет индивидов чувствовать угрозу и тревогу. Их поведение приобретает защитный характер, их мышление становится ограниченным и ригидным. В теории Роджерса подразумеваются, однако, два других проявления конгруэнтности. Одно из них – наличие или отсутствие конгруэнтности между субъективно воспринимаемой реальностью и внешней реальностью – миром, как он есть. Другое – степень соответствия между реальным и идеальным «Я». В случае значительных расхождений человек неудовлетворен и плохо приспособлен.

Таким образом, согласно Роджерсу, у организма есть основная тенденция – стремление к актуализации, утверждению, усилению себя. Эта актуализирующая тенденция избирательна, направлена на те аспекты среды, которые способствуют конструктивному движению личности к актуализации, к завершенности и целостности. То есть, самоактуализация сама по себе является мотивирующим фактором, побуждающей к активности силой, поскольку цель жизни  всякого человека заключается в том, чтобы сделаться самоактуализированной, целостной личностью.

Роджерсом особо выдвигаются две ведущие потребности: в позитивном отношении и в самоотношении. Первая развивается, в силу заботы родителей в детском возрасте, вторая формируется, благодаря получению положительного отношения других.

 

Роджерсом акцентируется внимание на том, каким образом, особенно в детстве, оценки индивида со стороны окружающих увеличивают расхождение между  переживаниями организма и переживаниями «Я». В случае только положительного отношения, самоотношение не будет ничем обусловлено, и будет оставаться в согласии с организмической оценкой. Но, поскольку оценки со стороны окружающих не всегда положительны, возникает диссонанс между организмической оценкой и переживаниями «Я». Недостойные переживания имеют тенденцию к исключению из Я-концепции, даже если они организмически валидны. Следовательно, Я-концепция исключается из сферы организмических переживаний – индивид (ребенок) старается соответствовать ожиданиям окружающих. Я-концепция, с течением времени, становится более искаженной из-за чужих оценок. Организмический же опыт переживаний противоречит Я-концепции, и переживается как угроза, порождает тревогу. Для защиты же Я-концепции таким угрожающим переживаниям придается искаженная символизация. Роджерс утверждает, таким образом, что люди часто поддерживают и стараются усилить несоответствующий реальности образ себя. В качестве механизма, в этом случае выступает либо исключение из сознания негативной информации о себе, либо, с другой стороны, данные, противоречащие отрицательной оценке себя, интерпретируются индивидом так, чтобы возможность этой отрицательной оценки все-таки сохранялась.

 

Бихевиоризм

 

Скиннер

Наука, утверждал Скиннер, должна изучать то, что относится к области фактов. Идеи и домыслы, – это предмет философского анализа. Факты должны быть фиксируемыми и измеряемыми, иначе научное изучение невозможно. Для психолога, единственным реальным фактом может быть только человеческое поведение – то, что поддается измерениям и анализу.

Поведение всегда имеет под собой причину. Этой причиной является стимул – то, что извне подталкивает человека к действию. Сами действия осуществляются по схеме «стимул-реакция», такое поведение Скиннер называл респондентным. Однако человек, благодаря своим мыслительным способностям способен и к оперантному поведению. (Операнта – спонтанная реакция без действия вызывающего ее стимула.)

Все человеческое поведение – это более или менее сложный набор различных устойчивых или кратковременных реакций. В целом человек стремится к получению положительных и избежанию негативных стимулов. На этом основан механизм научения – закрепления в сознании типичных реакций на типичные стимулы. Поведение, получающее подкрепление, закрепляется и становится «естественным».

 

Д. Доллард, Н. Миллер

Это бихевиористское направление наиболее любопытно с позиции интересов изучаемой нами дисциплины.

Помимо классического и утрированного представления о поведении, как о последовательности стимулов и реакций, этими авторами использовался следующий ряд основополагающих понятий:

Стимульная генерализация – когда некий стимул способен вызывать некую реакцию, стимулы, сходные с ним, так же частично приобретают эту способность.

Генерализация реакции – наоборот: стимул способен вызывать ряд реакций, сходных с основной.

Драйв – мотивационный концепт в поведении, который побуждает активность, но не направляет ее (сам термин принадлежит их предшественнику К.-Л.Халлу).

Согласно этим авторам, драйвы делятся на врожденные (не требующие научения, например, процесс избегания вредного стимула присутствует и у младенца, когда тот отстраняется или плачет) и вторичные - приобретенные вследствие научения (то есть закрепляющиеся при повторениях и подкреплениях).

 

Четыре элемента процесса научения:

- драйв;

- ключ – стимул, руководящий реакцией организма (какой именно она окажется);

- реакция – прежде, чем связаться с конкретным ключом, реакция должна хотя бы однажды возникнуть (одни и те же стимулы могут выступать и в роли драйвов и в роли ключей, например слово «тревога» - в военном смысле – и побуждает к активности и предписывает точную последовательность действий);

- подкрепление – реакции успешные (встретившие положительное подкрепление) имеют больше шансов на закрепление, реакции встретившие подкрепление отрицательное или не встретившие никакого обнаруживают тенденцию к угасанию. Если ни одна из имеющихся в распоряжении индивида реакций не встретила  подкрепления, это стимулирует выработку новых вариантов реакций.

 

Ситуации, в которых драйв-продуцирующая внутренняя реакция не приводит к подкреплению, постепенно приводят  к угасанию реакции. К этому же результату можно прийти с помощью контробусловливания – то есть процесса, при котором тем же ключом вызывается несовместимая с прежней реакция.

По отношению к высшим психическим процессам дело обстоит так: индивид может управлять процессом генерализации через посредство языка, объединяя ситуации и приписывая им общее значение, например, характеризуя их как «опасные». Слово может так же послужить к побуждению драйва, например, междометия «оп!» или «ба!»  употребляются нами в случаях, когда мы сталкиваемся с неожиданностью, как в действиях, так и в размышлениях.

Согласно этому подходу, мышление есть ничто иное, как замещение внутренними реакциями внешних актов. Признается и утверждается, что акт мышления в этом смысле гораздо продуктивнее проб и ошибок на уровне действий.

Авторами подчеркивается значение социального аспекта причин поведения и научения таковому. Под этим подразумевается то, что теория лишь объясняет механизм процесса, а социальная обстановка непрерывно подвергает индивида действию стимулов (вовлекает в ситуации и отношения).

По отношению к возрастному развитию ребенка и связанным с ним  неврозам, эта  теория высказывается следующим образом.

Ребенок постоянно подвергается действиям непоследовательных предписаний (например, в одних ситуациях ему надлежит быть активным, в других – пассивным). До той стадии, пока через посредство языка (а позже – абстрактных понятий) он не научится разделять или обобщать ситуации, он подвергается фрустрирующему воздействию этих непоследовательных предписаний. Доллардом и Миллером выделяются четыре наиболее вероятные в этом смысле ситуации: кормление, обучение туалету и гигиене, раннее сексуальное обучение, и обучение контролю за гневом и агрессией. В этом вопросе наблюдается сходство с положениями классического психоанализа. Вообще же тот факт, что раннее развитие оказывает решающее влияние на личность бихевиоризмом признается и соответствующие учения им поддерживаются (в своих терминах и в своих интерпретациях).

По отношению к ситуации конфликта эта теория выдвигает следующую схему.

Используются понятия «градиента приближения» - «градиента избегания». Суть дела вкратце обстоит следующим образом. Тенденция избегать отрицательных стимулов и стремиться к положительным возрастает в обратной зависимости от «расстояния до цели» (в широком смысле слова). Причем, скорость изменения обеих тенденций неодинакова – для избегания она выше. Наконец, предполагается, что из двух конкурирующих реакций победит сильнейшая. Таким образом, внутренние конфликты можно подразделить так:

- конфликты с борьбой тенденций приближения и избегания («и хочется и колется»);

- конфликты с двумя конкурирующими реакциями избегания («я не трус, но я боюсь»).

По отношению к неврозам теория Долларда-Миллера утверждает, что симтомы таковых можно представить как выученную реакцию на какой-либо глубинный личностный конфликт, вероятнее всего – бессознательный. Таким образом, симптомы фактически есть навыки – навыки, приобретенные для избавления от неприятных переживаний, вызванных этим конфликтом. Психотерапия, таким образом, должна, во-первых, выявить причину симптомов, а во-вторых, либо предложить альтернативный навык по ее нейтрализации, либо рассматривая симптом как реакцию, так или иначе, добиться ее угасания.

....

Таким образом, согласно бихевиористскому направлению, все человеческое поведение – набор различных устойчивых или кратковременных реакций. Человек стремится к получению положительных и избежанию негативных стимулов. На этом основан механизм научения – закрепления в сознании типичных реакций на типичные стимулы. Поведение, получающее подкрепление, закрепляется и становится «естественным».

С этих позиций, девиантность – результат научения, связанный с различным набором стимулов в окружении каждого человека. Благополучная семья и положительное окружение стимулируют позитивное развитие личности, и наоборот. Исключения объясняются действием вторичных стимулов – (скрытых или не учтенных). Таким образом, девиантному поведению обучаются, как и всякому другому поведению.

Логическое развитие бихевиористского взгляда на девиантное поведение выглядит оптимистичным, поскольку теоретически позволяет избавиться от девиантного поведения при устранении причин негативных стимулов, однако этот взгляд был бы утопическим, поскольку такое устранение не только практически не реально, но и невозможно теоретически. Мир изменчив и, следовательно, невозможно полное предсказание новых стимулов.

Достоинство – возможность коррекции неадекватного поведения путем организации положительного подкрепления (например, поведенческие тренинги).

Недостаток – принципиальное выведение за пределы интересов (возможностей) индивидуально-личностных факторов формирования девиантного поведения.

Еще одним недостатком бихевиоризма можно считать его, мягко говоря, сомнительные этические основания. Следующая цитата говорит сама за себя красноречивее любого обобщения:

 

Подпись: «Возьмем очень простой пример оперантного обусловливания. Мы можем научить ребенка часто просить конфетку, давая ее всякий раз, когда он просит. Мы можем угасить эту реакцию, попросту не давая конфету в ответ на просьбу ребенка. Тогда мы выясняем, что частота просьб снижается. Есть и другой путь: при просьбе наказывать ребенка шлепком. Когда мы действуем подобным образом, добавляя к ситуации нечто, снижающее вероятность реакции, говорят, что мы наказали реакцию. Наказывающий стимул – это аверсивный (отвращающий) стимул, который, возникая после оперантной реакции, снижает вероятность этой реакции в будущем.
Только что мы пояснили общие принципы подхода Скиннера к проблеме модификации поведения. Эти принципы выведены на основе огромного количества тщательно поставленных исследований и обнаружили свою приложимость к широкому кругу проблем.»
(Холл К. Линдсей Г. «Теории личности» - М. «Эксмо-пресс» - 1999  - стр. 523)

 

 

 

 

Вопросы для самопроверки:

1) Пусть некий автомобилист был оштрафован. Постарайтесь придумать от его имени несколько реплик, чтобы каждая содержала в себе определенный вид компенсации.

2) Какую роль при анализе девиантного поведения играют юнгианские принципы каузальности и телеологии?

3) Почему по Фромму следует воспитывать ребенка в тех ценностных ориентирах, которые имеют хождение в данном обществе?

4) Как по Роджерсу развиваются потребности в позитивном отношении и самоотношении?

5) Какие позитивные и негативные стороны бихевиористской трактовки поведения вы могли бы указать?

 

 

 

 

Раздел III

Психологические аспекты изучения и коррекции отклоняющегося поведения

 

Тема 9

Агрессия и агрессивное поведение

 

Слово «агрессия» (aggression) происходит от слова adgradi (где ad -  на, gradus -  шаг), которое в буквальном смысле означает «двигаться на», «наступать». Ближайшими словами-родственника­ми этого понятия являются «прогресс» (движение вперед, разви­тие) и «регресс» (движение назад). В первоначальном смысле «быть агрессивным» означало нечто вроде «двигаться в направлении цели без промедления, без страха и сомнения»

В психологическом словаре дается такое определение: «Агрессия - мотивационное поведение, акт, который может часто наносить вред объектам атаки-нападения или же физический ущерб другим индивидам, вызывающее у них депрессию, психологический дискомфорт, напряженность, страх, боязнь, состояние подавленности...»

Исследователь агрессивного поведения Л. Берковец обратил внимание на то, что одна из главных проблем в определении агрессии заключается в том, что в английском языке этот термин подразумевает большое разнообразие действий. «Когда люди характеризуют кого-то как агрессивного, они могут сказать, что он обычно оскорбляет других, или что он часто недружелюбен, или же он, будучи достаточно сильным, пытается делать все по-своему, или, может быть, возможно, без страха бросается в омут неразрешенных проблем».

Несмотря на значительные разногласия, относительно определения агрессии, многие специалисты в области социальных наук в настоящее время склоняются к следующему определению: «агрессия - это любая форма поведения, нацеленного на оскорбление и причинение вреда другому живому существу, не желающему подобного обращения».

Из этого определения следует, что агрессию следует рассматривать, скорее, как модель поведения, а не как эмоцию, мотив или установку. Агрессия разворачивается как в состоянии полнейшего хладнокровия, так и чрезвычайно эмоционального возбуждения.

Среди теорий, описывающих и пытающихся объяснить агрессию, есть такие,  согласно которым агрессивное по­ведение, как и любое другое социальное поведение, находится под контролем инстинктов (инстинктивная теория Мак Дугала). Есть те, которые рассматривают агрессию как выражение инстинкта смерти (психоаналитическая теория З. Фрейда). Те, которые считают агрессивное поведение совокупностью паттернов реакций, высвобождающихся под действием специфических для каж­дого вида внешних или «знаковых» стимулов (этологическая теория К. Лоренца), а также те, с чьих позиций агрессия представляется драйвом, порожденным фрустрацией (гипотезы фрустрации - агрессии Д. Долларда и Н. Миллера). Теориями агрессивного поведения детей и подростков, получившими наибольшие распространение и поддержку в США, стали тео­рия социального научения (А. Бандура) и когнитивно-поведенческая теория (Н. Новако). Согласно теории социального научения, агрессивные формы поведения усваиваются либо через непосредственное переживание, либо из наблю­дения. Когнитивно-поведенческая модель развивает это положение и рассматрива­ет гнев как интенсивную эмоциональную реакцию на фрустрацию или провокацию, отличающуюся повышенным непроизвольным возбуждением, изменениями актив­ности центральной нервной системы и когнитивным обозначением физиологиче­ского возбуждения как гнева. Таким образом, агрессия понимается как только одно из возможных открытых выражений субъективного переживания гнева.

Один из ведущих отечественных специалистов по исследованию детской агрессивности Г.Э. Бреслав считает наиболее объяснительным в происхождении агрессивного поведения психоаналитический подход, считающий, что агрессивные тенденции заложены в самой природе человека, а радость, получаемая от разрушения и применения на­силия, - его первозданное свойство. Фрейдовская теория рассматривает агрессивность как врождённую деструктивную силу, которая подавляется с помощью Супер-Эго, причем в процессе подавления агрессия поворачивается в сторону своего носителя и выступает у индивида в форме влечения к смер­ти. А. Адлер видел в агрессии стремление преодолеть врожденное чув­ство неполноценности. Для Ф. Перлза она представлялась не «им­пульсом смерти», а «импульсом жизни», необходимым для актив­ной ассимиляции внешнего мира. К. Лоренц считает, что влечение к агрессии встроено в психику человека, и для своего проявления она не нуждается во внешней угрозе или внутренней фрустрации. Она возникает спон­танно и нуждается в разрядке. Биологическую природу агрессив­ности, по его мнению, подчеркивают успехи селекционеров, вы­водящих как агрессивные породы собак, петухов и пр., так и неаг­рессивные (такие как сенбернар, ньюфаундленд).

Того же мнения придерживается и Э. Фромм, отмечая, что: «Меха­низм оборонительной агрессии «вмонтирован» в мозг человека и животного и призван сохранять их жизненно важные интересы от угроз... Необходимо строго различать агрессию биологическую, адап­тивную, способствующую поддержанию жизни, доброкачественную, от злокачественной агрессии, не связанной с сохранением жизни».

 

 

Г. Паренс разделяет два вида агрессии:

Недеструктивная агрессия - настойчивое невраждебное са­мозащитное поведение, направленное на достижение цели. Это врожденный механизм, служащий для адаптации в сре­де, удовлетворения желаний, достижения целей развития познания и способности положиться на себя. Он начинает работать с момента рождения и побуждает человека к кон­куренции в окружающем мире, защите своих прав.

Враждебная деструктивность - злобное поведение, непри­ятие, ненависть, ярость, мстительность. Это тоже разновид­ность самозащиты, которая активизируется в результате сильных неприятных переживаний (боль, дистресс). Сюда же относится желание причинить боль и удовольствие, по­лучаемое от этого (садизм).

 

В социальной среде уровень агрессивности определяется сте­пенью социализации и этнокультуральными нормами, требовани­ями, установками. Общее развитие цивилизации предполагает все большее ограничение агрессии нравственными и социальными рамками  (хотя в жизни мы чаще наблюдаем противное). Как считает X. Хекхаузен, культура задает норму, определяет тип и частоту агрессивных форм поведения. Любая куль­тура декларирует и санкционирует свои специфические нормы и критерии, предопределяя, тем самым, что следует разрешать, что запрещать и что поощрять.

 

 

В структурированном виде агрессия проявляется в виде агрес­сивного поведения или агрессивных действий. Это одна из форм реагирования на различные неблагоприятные в физическом и пси­хологическом отношении жизненные ситуации, вызывающие стресс, фрустрацию и т. п. состояния. Психологически выступает одним из основных способов решения проблем, связанных с со­хранением индивидуальности и тождественности, с защитой и ро­стом чувства собственной ценности, самооценки, уровня притяза­ний, а также сохранением и усилением контроля над существен­ным для субъекта окружением. Агрессивные действия выступают в качестве:

- средства достижения какой-либо значимой цели;

- способа психологической разрядки;

- способа удовлетворения потребностей в самореализации и самоутверждении.

Среди психологических особенностей, провоцирующих агрес­сивное поведение, обычно выделяют следующие:

- недостаточное развитие интеллекта;

- сниженная самооценка;

- низкий уровень самоконтроля;

- неразвитость коммуникативных навыков;

- повышенная возбудимость нервной системы вследствие раз­личных причин (травмы, болезни и пр.)

 

В современной психологии различают понятия «агрессия» и «аг­рессивность». Первое обычно рассматривают как отдельные дей­ствия, поступки, второе - как относительно устойчивое свойство личности, выражающееся в готовности к агрессии, а также в склон­ности воспринимать и интерпретировать поведение другого как враждебное. Лонгитюдные исследования показывают, что агрессив­ность закладывается в детстве, становится устойчивой чертой ха­рактера и сохраняется на протяжении всей его дальнейшей жизни. Можно сказать, что опреде­ленные внутренние предпосылки, способствующие проявлению агрессивности, складываются уже в дошкольном возрасте.

Существует достаточно много способов классификации агрессивных проявлений. Большинство исследователей предлагает дихотомический способ деления. В качестве одного из полюсов большинство из них выделяет инструментальную агрессию - по­ведение, при котором агрессия является только средством и направ­лена на достижение какой-либо цели, получение результата, а не нанесение вреда. Такой вид агрессии выделяют, в частности,  Р. Бэрон и Д. Ричардсон. Агрессия второго вида обычно определяется как враждебная - это ответ на реальную, предполагаемую или вымышленную угрозу для предна­меренного причинения вреда.

Более целесообразными представляются классификации, пост­роенные не на основе деления на группы, лежащие в одной плоско­сти, а согласно многомерному принципу. Например, Э. Басс предлагает концептуальную рамку, включающую три оси: фи­зическая - вербальная, активная - пассивная, прямая – непрямая (см. рис. 3).

 

Рисунок 3.

 

 

Классификация видов агрессивного поведения по Э. Бассу представлена в  нижеследующей таблице:

 

Разделение по направленности на объект

Гетероагрессия - направленность на окружающих: убийства, изнаси­лования, нанесение побоев, угрозы, оскорбления, ненормативная лексика и т. д.

Аугоагрессия - направленность на себя: самоуничижение вплоть до самоубийства, саморазрушающее поведение, психосоматические заболевания

Разделение по причине появления

Реактивная агрессия - представля­ет собой ответную реакцию на какой-то внешний раздражитель (ссора, конфликт и пр.)

Спонтанная агрессия - появляется без видимой причины, обычно под влиянием каких-то внутренних импульсов (накопление отрицательных эмоций, неспровоцированная агрессия при психических заболеваниях)

Разделение по целенаправлен­ности

Инструментальная агрессия - совершается как средство достиже­ния результата: спортсмен, добива­ющийся победы, стоматолог, удаляющий больной зуб, ребенок, громко требующий от матери, чтобы она купила ему игрушку и пр.

Целевая (мотивационная) агрессия -выступает как заранее спланированное действие, цель которого - нанесение вреда или ущерба объекту: школьник, который обиделся на одноклассника и избил его, мужчина, специально нецензурно бранящий жену и пр.

Разделение по открытости проявлений

Прямая агрессия - направляется непосредственно на объект, вызы­вающий раздражение, тревогу или возбуждение: открытое хамство, применение физической силы или угрозы расправы и пр.

Косвенная агрессия - обращается на объекты, непосредственно не вызываю­щие возбуждения и раздражения, но более удобные для проявления агрессии (они доступны и проявление агрессии в их адрес безопасно): отец, придя с ра­боты «не в духе», срывает злость на всей семье, непонятно за что; мать после конфликта с соседкой начинает практически без повода кричать на ребенка и пр.

Разделение по форме проявления

Вербальная- выражена в словесной форме: угро­зы, оскорбления, содер­жание которых прямо го­ворит о наличии отрица­тельных эмоций и воз­можности нанесения мо­рального и материаль­ного ущерба противнику

Экспрессивная - проявляется не­вербальными средствами: жеста­ми, мимикой, интонацией голоса и пр. В таких случаях человек делает угрожающую гримасу, машет кулаком или грозит паль­цем в сторону противника, громко извергает ненормативную лексику

Физическая -прямое приме­нение силы для нанесения мо­рального и фи­зического ущерба про­тивнику

 

 

 

Подобная классификация имеет существенную практическую ценность, поскольку человек обычно проявляет сразу несколько видов агрессии, причём они постоянно меняются, переходя друг в друга.

 

 

Замечание автора

Существует и нередко встречается глубоко порочное в нравственном отношении мнение, что, сколько бы ни социализиро­вался человек, уйти от своей биологической природы он не может, поскольку наделен огромной и устойчивой силой агрессии. Логическое продолжение этого мнения примерно такое: «Любые человеческие отношения, даже если на первый взгляд они продик­тованы позитивными чувствами, такими как любовь, дружба, коо­перация, - это всегда более или менее выраженная борьба за власть, а, значит, в той или иной степени и проявление агрессии».

Если поверить этому рассуждению, то выходит - так высказалась одна отличница в своей дипломной работе, - что «искоренять проявления агрессии не только бессмысленно, но и вредно, и необходимо лишь доби­ваться, чтобы они оказывались соразмерными обстоятельствам и социально допустимыми, а также не ограничивали без необходи­мости права и свободы человека».

Искоренять проявления агрессивности действительно бессмысленно, ибо они уже проявились –  но имеет, пожалуй, смысл искоренять ее причины и источники, то есть совершенствовать общество.

Скажу более: само существование речевого оборота «инструментальная агрессия» как бы снимает с нее негативный оттенок. В самом деле, если мне явится на ум урвать что-то у окружающих, я легко могу оправдаться тем, что, дескать, иду по головам вынужденно, инструментально, но сам же я хороший и положительный!

Здесь мы налицо имеем один из многочисленных примеров того, как психологические «научные» изыски идут вразрез с общечеловеческими ценностями добра, милосердия, сострадания, и как бы дают индульгенцию и карт-бланш  всему порочному, низменному, злому. (Пусть читатель вспомнит эту мысль позже, ко